Любовь без поцелуев (СИ)

Он был со мной каждый раз до конца, отдавался весь и забирал меня всего. Таким он был.

Я прошёл в свою ванную, включил свет. Как хорошо! Всё своё, родное, не нужно озираться и напрягаться. Умылся. Смотрел на себя в тщательно отмытое зеркало красивой ассиметричной формы со стеклянной полочкой внизу. Эй, это же ты, Макс, всё будет хорошо!

Ничего не было хорошо. Стас возвращался ко мне в моей памяти, мучая меня ежесекундно. Он возвращался ко мне во сне и наяву, я всё время думал: «А как бы Стас отреагировал, а понравилось бы ему, а что бы он сказал?» Я чувствовал себя заболевшим. Я был влюблённым заболевшим идиотом, который тщательно скрывал этот факт от окружающих. Особенно от Спирита.

В школе моё возвращение «с того света» восприняли по-разному. Учителя переживали за мои резко ухудшившиеся оценки, всё-таки это роняло престиж класса. Одноклассники смеялись и вспоминали, как у них «предки лютовали», назначая наказание за те или иные проступки. Да что они понимали, сборище богатеньких идиотиков!"

"Я осознавал, что что-то случилось со мной там, что-то переломилось у меня внутри, и всё уже не будет, как раньше. И яснее всего я это понял после случая с Алексом. Алекс, по кличке Ясна Пани (Алексей Панин, не родственник), являлся одной из достопримечательностей нашей школы. Он был моделью – не суперизвестной, а такой, которая красовалась в каталогах молодёжной одежды, и порой снимался в рекламе какой-нибудь жвачки или газировки где-нибудь, где требуется толпа счастливых смазливых подростков. На некоторых снимках он выглядел настоящим бунтарём и крутым парнем, но всем, кто знал его лично, было известно: Алекс – нытик и маменькина дочка. Чуть что – и он бежал искать защиты у Спирита, у меня, у учителей, у мамы. А ещё он был совершенно расторможенным в сексуальном плане, безумно жадным, обожал хвастаться дорогими шмотками, знакомствами, любил позлорадствовать и пустить какой-нибудь мерзкий слух, вечно кому-то завидовал и был искренне, совершенно неподдельно уверен, что за его неземную красоту ему все вокруг должны, благо, эту уверенность подпитывал в нём целый полк родственниц, которые водили вокруг этой, с позволения сказать, «звезды» двойные хороводы. Но я никогда особо не думал, что там Ясна Пани из себя представляет как человек. Он был хорош собой – почти такой же высокий, как я, с красивой фигурой – в меру широкими плечами, плоским животом, длинными ногами, светлыми не столько от природы, сколько от усилий парикмахеров волосами и яркими, светло-карими глазами, которые на снимках успешно прикидывались и зелёными, и голубыми.