Любовь без поцелуев (СИ)

Я когда-то говорил, что Стас асексуальный? Да не дай Боже мне так когда-нибудь ещё ошибиться! Ему, по-моему, хотелось всегда и всегда ему было мало. Если бы не условия интерната, когда ты почти всегда на виду и нет возможности уединиться, мы бы, наверное, сутками из постели не вылезали. Меня только долго задевали две вещи: что Стас не целует меня по-настоящему, в губы, и что не хочет пойти до конца. Я долго думал: может он, всё-таки, слегка брезгует мной? Я хотел его поцеловать, безумно хотел почувствовать его губы на своих, почувствовать, как они раскрываются мне навстречу, как он сам начинает целовать меня… Но кто знает, что происходит в голове у этого человека? Стас – не Игорь. И я каждый раз говорил себе: «Да и ладно, да и что, в конце концов, мы с ним никто… Мы просто так...»

После того поцелуя на дискотеке я уже не мог себе врать."

"Потом мы поговорили об этом. Я рассказал ему о своём первом поцелуе «в губы» (восемь лет, школьная постановка «Спящей царевны» к 8 Марта, я играю принца, потому что больше никто не захотел, Спирит, подлец, со скандалом выбил себе роль злой мачехи и был в ней великолепен, фразой «я ль на свете всех милее» он терроризировал окружающих ещё долго). До этого меня целовал отец в макушку и мать Спирита в щёку, очень осторожно, чтобы не размазать помаду. Стас сказал, что его никто не целовал. Вообще – никто и никогда. Даже в детстве его мать его не целовала. Как такое может быть? «А девушки, с которыми ты пробовал?» – «Да ты что, Макс, они же шалавы, как с ними можно? Мне вообще, – он задумался, – долго даже думать об этом было противно!» Я хотел спросить, почему не противно со мной, но не спросил. Просто, почему-то, не спросил.

Я многое у него не спросил и многое ему не сказал. Да и как бы я ему сказал? Что бы я ему сказал? Я уезжал. Я должен был уехать, мне безумно хотелось домой. Я сходил с ума. Просыпаешься – над тобой плохо покрашенный потолок, тонкая дверь отделяет от толпы злых на тебя людей, холодный воздух, холодная вода, коридор, двери кабинетов, уроки, одна и та же комната, где делают уроки, комната отдыха для старшеклассников с продавленным диваном, набор засмотренных до дыр кассет, телевизор с вечными помехами, периодически ничего не ловящий, старый-престарый компьютер, источающий запах дряхлой пластмассы, на котором даже дисковода не было (зато стояли первые версии всех игр – «Принц Персии», DOOM, Wolfenstein и других, это нечто!). Засыпанный снегом двор с замершими в зимнем оцепенении деревьями, огромная металлическая «радуга», по которой Стас когда-то шагал вверх спиной вперёд, как будто наплевав на законы всемирного тяготения. Вот и весь мир. И больше никуда не денешься. Я иногда переставал верить, что есть ещё что-то.

Я бы не выдержал этих двух месяцев, если бы не Стас.