Любовь без поцелуев (СИ)

Вовчик у нас вообще, по жизни, доверчивый, если честно.

Я вообще не пил. Да легко – я же не алкаш какой-нибудь. Я слушал трёп парней, их фантазии на тему – «а вот если бы я завтра уезжал» и думал том, когда мы с Максом останемся вдвоём. О его длинных ногах, которые он то притягивал к себе, то снова вытягивал за моей спиной. О том, что спёр из комнаты, где мы делаем уроки, настольную лампу. Потому что хочу видеть его сегодня. Его всего. Меня то морозило, то, наоборот, я чувствовал себя, как электорокамин, мне кажется, это даже реально ощущалось.

– Ладно, пацаны, я спать, – Банни спрыгнула с подоконника и поставила на тумбочку вторую кружечку (её тоже прикололо так пить).

– Я, наверное, тоже, – поднялся Игорь, – я в последнее время недосыпаю.

И на меня, гад, посмотрел, но мне было пофигу.

– Да и вы, парни, чешите тоже, это бухло можете забирать с собой.

– Вот что я, Стас, в тебе люблю, так это то, что ты не жадный… А сухарики?

– Всё забирайте. А мы с Максом ещё посидим, у нас ещё есть. Что именно есть, я не стал договаривать. Да и пофигу всем, в подпитии, когда спать хочется.

Я закрыл за ними дверь и сглотнул. Сейчас.

У меня реальный был мандраж. Какое завтра? Никакого завтра не будет, есть только сейчас, тут, закрытая комната, задёрнутая занавеска, Макс, развалившийся на кровати – один носок чёрный, другой серый, футболка задралась так, что живот видно, глаза полузакрыты, смотрит на меня, улыбается.

– Макс…

– Ты что, правда решил..?

– Да.

– А у тебя, – он замялся, – ты вообще когда-нибудь с парнем пробовал? Не надо так смотреть, слушай, я тебя знаю, ты меня покалечишь и не заметишь по незнанию.

– Не тупи, – во рту пересохло. Как же мне хотелось его всего, до конца… Но больно ему сделать? – Ну, что такого-то? А то я совсем идиот! – я потушил свет. Подошёл к принесённой настольной лампе-прищепке, положил её на тумбочку, зажёг. Мда. Что-то я нихуя в романтике не соображаю, может, наволочкой её накрыть?

– Стас, – Макс поднялся и подошёл ко мне, – ты меня хочешь?

– Да, – так завораживающе, такое ни с чем не сравнимое предвкушение чего-то… Чего ещё никогда не было, чего-то большего, чем просто удовольствие. Я хотел не трахаться. Я хотел Макса. – Да не шебурши ты, что думаешь, я не видел никогда как парни, ну…"

"Я обнял его осторожно, пусть не думает, что я такой урод. Как же он пахнет – вот тут, между плечом и шеей…

– Стас, Стас, ну, тише…

– Ну, чего ты, не дёргайся...

В порнухе с себя актёры одежду красиво снимают, а мы путались, я забыл расстегнуть пуговицу и она оторвалась, он в джинсах застрял и чуть не грохнулся. И всё равно у меня колотилось сердце, когда он встал передо мной, совсем голый и даже без носков, я завёлся даже не от его вида, а от мысли, что сейчас, наконец-то, я позволю себе это. Трахну Макса.