Любовь без поцелуев (СИ)

А сейчас его нет, но я не дурак тоже – калечить. Эти мудаки получили, как следует, вещи собрали, доску поправили и успокоились.

– Землю из цветка смели, суки! – скомандовал я, осматривая класс. Пашик с Яшиком торчали рядом, Вовчик присел на парту к каким-то девкам, Танкист нашёл в углу железный совок и вертел его в руках, ища, на ком бы попробовать. – И хуи с доски стёрли, не ИЗО!

– Новенького видишь? – кивнул Пашик. Я присмотрелся. Вот те на, и вправду, новая рожа, прибавление в благородном семействе. Рожа как рожа – веснушки, но не как у Вовчика, а так, немного, волосы стриженые, уши к черепу прижатые, взгляд борзый.

– Ну, и чего?

– Ну, и того. Это он тут хуйнёй страдать начал. Он из другого интерната, там десятых классов не было.

– Понятно. Будем разбираться, значит. Ты ему намекни, что тут бывает либо по-хорошему, либо очень по-плохому. Если он не дурак, поймёт, – в этот момент новенький показал мне средний палец и я кивнул, – а если дурак, то его проблемы.

Обычное дело. Приезжают такие, кто у себя там крутой был – из тех, кто десятый-одиннадцатый хочет заканчивать, ну и давай по-прежнему пальцы веером держать. И начинают тут. Весёлое дело, но у меня сейчас есть повеселей.

Макс.

Я всё время о нём думал. О том, как мы сидели с ним на уроках и брали друг друга за руки. Как шарахались вокруг школы и он мне говорил всякое такое… Как я потом лежал, стиснув зубы, весь обкончавшись, и видел перед собой его лицо…

Макс. Что же это такое?

– Зачем ты? – спросил он меня потом.

– А?

– Ну, этих девятиклассников побил?

– В смысле? Ну, нехуй им тут! – я принялся объяснять, как эта система работает, что те, кто воспитанием занимается, им с учителями проще договорится о чём-то там, но и ты сам, если что, должен себя в руках держать. То есть, если ты бухаешь – чтоб потом не бегал и в окна не прыгал, проблевался и баиньки, если ебёшься – то тоже тихонько, дерёшься – потом не жалуешься. – Понимаешь, порядок должен быть.

– Да уж, у тебя порядок. Извини, но это по-другому называется.

– Что? – я посмотрел на него с удивлением. Дело было в столовой, я послал пацанов за едой и открыть сайру, а сам сидел с Максом, глядел на него. Макс водил ногтями по столу, на засаленной поверхности оставались царапины. Пальцы у него были длинные и ногти какой-то очень красивой формы – овальные такие. Интересно, он их… ну? Подпиливает?

– Ничего. То есть, по-твоему, можно любыми гадостями заниматься, лишь бы всё было шито-крыто?"

"– А разве нет? Либо чтоб никто не знал, либо чтоб тебе просто за это ничего не было. О, вон нашу еду несут!

– Фу, солянка!

– Ты сайру ешь, с хлебом она ништяк…

– А чё он, – возмутился Танкист, – хули он тут такой особый? Или он теперь, как Банни? За девочку у нас?

Банни покраснела, Макс побледнел, а мне Танкиста захотелось башкой в тарелку сунуть.