Любовь без поцелуев (СИ)

Даже спросонья я не дурак. Сначала Банни нашла Вовчика и мы пошли умываться вместе с ним.

Я плескал на лицо холодную, пахнущую хлоркой воду, и просыпался. И мандражировал. Шантаж, чёрт! Сказать проще, чем сделать. Это ведь не игра. Это серьёзно. А если директор пошлёт меня подальше? Посмеётся? Тогда придётся выполнять угрозу. Я чистил зубы раза в три дольше обычного, Вовчик хмуро поглядывал на меня, кто-то отпускал очередные несмешные шуточки насчёт моей половой жизни. Других тем у них нет? Мелькало имя Стаса. «И чо, его теперь посадят?» – «Ага, слыш, он вчера Азаева порезал ваще!» – «Нихуя се, он теперь сядет, что ли?» – «А чо, он давно уже нарывается!» – «Ну, хоть бы до конца года не выпустили, а то ж всем пиздец!» Стас… Я ещё раз – кажется, в тридцатый – умылся, тщательно-тщательно вытерся и посмотрел на себя. Чёрные круги под глазами. Лицо в тон рубашке. И зубы стучат не от холодной воды.

Соберись, Макс.

– Ну, что ты там вчера придумал? – поинтересовался Вовчик, пока я закидывал свои умывальные принадлежности в комнату, ровненько выкладывая пасту со щёткой и аккуратно развешивая полотенчико, расправляя складки. Я не боюсь. Не боюсь. Просто меня, вдруг, пробило на педантизм. Может быть такое?

– Да уж придумал! Директор подъехал? – я мысленно скрестил пальцы, надеясь на «нет». Я не боюсь! Просто… Просто мне нужно время морально подготовится, вот и всё. И всё.

– Да, вроде, – что я собираюсь делать, Вовчик не спрашивал. Нелюбопытный он тип. А я бы рассказал ему – ну, чтоб, так сказать, отрепетировать ситуацию. Нет, никаких вопросов. Видимо, общение со Стасом наложило отпечаток, а может, он сам по себе такой…

Соберись, Макс, соберись."

"– Тогда, – сглотнул и глубоко вздохнул – ну, Макс, раньше сядешь – раньше выйдешь, – нам к нему. Вернее, мне к нему.

– А я?

– А ты мне чего-нибудь съедобного с завтрака прихвати…

У кабинета директора я постоял, мучительно выискивая скрытый смысл в царапинах на двери и косяке, но ничего, сакральнее «лох» и «хуй», не вычитал. Ещё раз глубоко вздохнул и постучал. Чётко, уверенно, размеренно. Три раза.

Тук. Тук. Тук.

– Да-да, не заперто!

Давай, Макс. Это как преодоление препятствия. Вдох-выдох. Как там у нас записано? «Преодолевший себя преодолеет всё остальное.»

– Доброе утро, Геннадий Валерьевич, – твёрдо, чтоб не стучали зубы, поздоровался я, прикрывая дверь, – мне надо с Вами поговорить.

Кабинет у директора был неплох. Очень неплох, прямо скажем. Новенькие обои под покраску. Компьютер не самый старый. Стол выпущен явно не в стране Советов, стул с мягкой спинкой. Такая же малахитовая дрянь, как у отца, только, вряд ли, металл – золото (и есть же любители этого убожества!). А окна – пластиковые. Никакой заклейки намыленными тряпками.

– Веригин? Вот уж не ждал.