Любовь без поцелуев (СИ)

"

"– Что тут… Ах, бедный мальчик! Мурат! – это директор явился, надо же, как вовремя, а с ним физрук и завуч по воспитательной работе. – Скорую вызывайте! И милицию! Тут поножовщина!

Поножовщина… Я всё никак не мог отвести взгляд от валяющегося на полу ножа. Красивый складной нож. Рукоятка украшена металлическим ягуаром.

– И пили, – директор повёл носом, – дайте хоть водки, мальчику надо рану промыть!

– Это Комнин, – запричитала Люська, которая тоже осталась, подавая директору бутылку, правда, не с водкой, а с джином, – это у него был нож, он его выиграл…

– Да понятно. В карцер его отведите!

– У него тоже рана, – завопила Банни, – у него кровь течёт, ты, блядь крашеная, нехуй бутылку лапать, не твоё!

– Рот закрыла, сучка ёбаная!

– Обе заткнулись, – Татьяна Павловна, педагог со стажем, – и марш отсюда! Дай сюда бутылку… Ничего себе, – она покосилась на этикетку, потом на столик, где кое-что ещё осталось. – Этого – в медпункт! Этого – в карцер! Все остальные – по своим комнатам и не рыпаемся! – Она наклонилась поднять нож, но её остановил директор, я уловил только «Милиция… Отпечатки...».

Физрук подошёл к Стасу с некоторой настороженностью – тот был ещё не вполне вменяем.

– Вставай, урод!

Тот глянул на него так, что физрук отшатнулся. А потом встал – легко, игнорируя предложенную Вовчиком руку, как будто не его только что уронили на пол, приложили об него головой и несколько раз двинули так, что, наверняка, ребро сломали. И взгляд у него был ясный.

– И пойду. Руки от меня свои убрал!

Потом он глянул на нож, на директора, причитающего над Азаевым, на Татьяну Павловну, нюхавшую джин. И на меня. Снова на нож, на Вовчика и на меня. Словно сказать что-то пытался.

А у меня в голове была одна мысль: «Теперь его точно посадят. Сто процентов. Эти так ему уйти не дадут!» И те же эмоции были на лицах всех троих – словно перед ними не человека ранили, а Новый год раньше пришёл. Стало мерзко и противно. Стас, ну зачем ты нож достал, ты бы и так с ним справился, оружейный маньяк…

– Быстро разошлись по комнатам и не выходим! – это нам директор крикнул, а мы стояли и смотрели Стасу вслед.

– Азаев на него первый кинулся, я подтвержу, – прошипела Банни.

– Да кто тебя слушать будет, ссыкуха! – Тамара Павловна всё пялилась на столик. И тут Банни показала, что не зря её называют девушкой Бонда, и не зря её терпит самый сумасшедший обитатель интерната №17 – подошла и пнула стол так, что бутылки слетели. Все открытые – что не разбилось, то пролилось.

– И са-а-ама сука ста-а-а-арая! – это уже донеслось из коридора, и в голосе я отчётливо услышал слёзы. Я рванул за ней.

– Стой! – Вовчик бежал за мной, размахивая руками. – Стой, Макс, я тебя не догоню…

– Ну, что? – нервно ответил я.