Любовь без поцелуев (СИ)

– А у нас в старших классах труды не велись, – тихо сказал Макс, с любопытством осматривая и ощупывая станок, – нас учили работать с компьютерами. Это важнее. Ну, зачем мне уметь вытачивать табуретки?

– Тебе – незачем, – мне вдруг стало обидно за технологию. Компьютер компьютером, а это – другое. – Но, вообще, мало ли как оно будет в жизни.

Я вижу в темноте силуэт Макса на фоне окна. Свет фонарей во дворе желтый и оранжевый – вперемешку. Макс поводит плечами, фыркает. Лица не видно, только глаза блестят.

– Ну, уж вряд ли мне придётся стать к станку! И такое самодовольство в голосе!

– В тюрьме встанешь.

– А что вдруг я в тюрьму сяду? Я не преступник и, в отличие от тебя, не собираюсь им становиться.

Ну, бля, сказал!

– С чего ты такое решил?

– Да ты уже преступник, – у Макса голос весёлый и меня бесит, что я не вижу его лица, – взлом, порча имущества, избиения, всякие махинации, вымогательство, шантаж… Это всё – про тебя! А может, что ещё!

– Ну, и может, – я подошёл поближе, пытаясь рассмотреть его лицо, – но ты же меня не заложишь, а, Макс? Ты ведь не такой?

– Не такой, – соглашается он, – и вообще, мне пофиг, если честно. По моему отцу и его коллегам тоже тюрьма плачет. Да и я сам…

Если не смотреть, то лучше различаешь другое. Например – запах. Я чувствую, от Макса пахнет каким-то парфюмом – не той дрянью, которую он мешал с коньяком, а чем-то холодным и горьким. Так осенью в лесу около дороги пахнет. Слабый такой запах. Ловлю себя на мысли, что хочется подойти совсем близко, уткнуться в него лицом и принюхаться. Но это, конечно, шиза полная. И ещё – звук. Я слышу, как он дышит. Мне даже кажется, я слышу, как у него кровь течёт и сердце бьётся – или это у меня в ушах шумит? Глюки какие-то, я надышался растворителем для краски, надо скорее отсюда сваливать.

– Пошли скорее, – перебиваю его. Открываю дверь, выглядываю. В коридоре никого – ну, и понятно. В той части, где кабинеты, по ночам никого не бывает.

Значит, сейчас спускаемся на второй этаж, там окно, вылезаем в него и по карнизу идём-идём-идём обратно к своим окнам. Идеально! Просто иде…

– Эй, кто там бродит? Комнин, ты?

Обана, вот это мы попали!

Макс смотрит на меня с ужасом, как будто нас на ограблении банка застукали. Вертит головой, пытается понять, куда бежать. Кто-то поднимается по лестнице, я вижу отсветы фонарика.

– Ну, кто там опять шляется? Комнин? Евсеев?"

"Бежать и прятаться некуда, и я киваю наверх. Там железная лестница ведёт на чердак. Быстро и тихо! Мы взлетели по лестнице как раз вовремя, кто-то затопал, заметался луч фонарика.

Какой дебил сделал на чердак такую маленькую дверь? И такой узкий порожек? Мы с Максом стоим, как два ёбаных атланта, на крошечной цементной полоске, держаться не за что, и мы упираемся в низкий потолок руками. А то снизу увидят.