Любовь без поцелуев (СИ)

Если я задержусь, я останусь с Максом. И снова полезу к нему с кулаками. Но хуже всего, я ему ещё наговорю чего-нибудь не того.

– Комнин, – о, Татьяна, мать её за ногу, Павловна, наш завуч по воспитанию-мозгоебанию. Ну, чего ещё?

– Пиздят, это не я, честно, у меня свидетели есть.

– Избавь меня от своего незатейливого юмора. Ты наказан за драку, ты в курсе?

О, ну я, примерно, догадался. А нахуй вам дорогу не показать?

– Хорошо, я раскаялся и осознал, а теперь я пойду по своим делам?

– Стоять, – женщина схватила меня за рукав, – ты, дружок, выпендривайся, но меру знай! Я…

– Руку!

– А?

– Руку от меня убрали!

Женщина опустила руку. Она была ниже меня на полторы головы и мне хорошо было видно, какие у неё редкие волосы и седые корни. Наш бухгалтер – её племянница. Именно Татьяна Павловна замяла дело об издевательствах над Марией Леськовой, когда я учился в девятом классе. Я о этих бабских делах мало знал, только по рассказам Банни, но, как я понял, она просто запугала девочку, у которой не было никого, кроме бабушки. Маше, вроде, волосы подожгли тогда ещё, а Татьяна Павловна, вроде, сказала, что сделает так, что та сама себе их подожгла, напишет, что та истеричка и наркоманка. Понятное дело, та, дура, ей поверила. А потом был побег и прочая фигня… Тупая история, я в ней не участвовал. Никогда не лезу в бабские разборки.

– Комнин, не хами мне, пожалуйста. Я от тебя за всё то время, пока ты тут есть, так устала! Ты мне пять лет жизни отнял, не меньше!

– Только пять? Плохо старался.

– Знаешь, ты можешь сейчас развернуться и пойти, но предупреждаю сразу: следующий выезд в город ты проведёшь здесь.

Не, ну это, бля, совсем подло! Мне надо съездить в город, меня люто заебал интернат, мне нужны новые впечатления и кое-чего купить.

– Ладно, чё у вас там…

– Тебя бы, лба здорового, заставить какие-нибудь брёвна таскать, но… Картошку пойдёшь чистить!

А вот это заебись! А вот картошку чистить я люблю! Мыть что-нибудь – идите нахуй! Книжки чинить – вообще погано, ненавижу прикасаться к старому картону. А вот картошка… Картошка – это, во-первых, кухня, а, во-вторых, отличное занятие, дающее время поразмыслить. А мне сейчас подумать очень надо, а то в голове не мозги, а клубок колючей проволоки.

– Ну, ладно, – пожимаю плечами я, – хрен с вами, почищу, так и быть.

Татьяна Павловна кивнула, радуясь, что отделалась. Однажды меня наказали, заставив мыть медпункт, а потом там таинственным образом таблетки, которые хранились в баночках, поменялись местами, и жидкости в запечатанных пузырьках – тоже (та ещё морока, набираешь в шприц одну жидкость, потом, в другой шприц, другую, перевпрыскиваешь…но оно того стоило, конечно). А однажды меня заставили мыть наш интернатовский автобус и после этого он отказался заводиться.