Побег при отягчающих обстоятельствах

– Ни в коем случае! – замахал на нее руками дедок. – Вы не подумайте ничего плохого. Просто я всю жизнь был портным. Очень хорошим портным! Я разбираюсь в фигурах лучше любого скульптора. У вас прекрасные формы: невысокий рост, полная высокая грудь, уж извините, что говорю, очень красивая линия бедер, красивые ноги и необыкновенно тонкая талия. Вы идеал женщины!

– Правда? – с надеждой переспросила Вика.

– Конечно! Вы только, прошу вас еще раз, не подумайте ничего дурного, но я бы с удовольствием сшил для вас вечернее платье, я даже уже придумал, какое оно должно быть! Вот вам моя визитка, если надумаете, приходите вместе с матушкой, конечно. У вас ведь впереди еще выпускной бал, как я понимаю?

– Да, в следующем году.

– Буду счастлив стать вашим портным.

– Вы меня смутили, – призналась Вика.

– Я и сам смущен, обращаясь к вам, красавица.

– Значит, все-таки красавица? – не удержалась Вика.

– Да! – твердо и убежденно сказал старичок. – Уж поверьте мне!"

"Вика смотрела на него потрясенным взглядом и чувствовала, как огромная тяжесть, давившая на нее все эти годы, превращается в легкий шарик и улетает в ясное летнее небо, делая ее странно свободной.

– Поверю! – решительно и весело пообещала она.

Влетев в квартиру, она врубила музыку на всю катушку и, подпевая хитам и шлягерам, льющимся из динамиков, прошествовала на кухню, где занялась срочным и насущным делом – торжественным отмечанием свободы! Отрезав длинный и тонкий кусок хлеба, она поджарила его в тостере, закусив губу от усердия, намазала майонезом, выложила на хлеб три внушительных куска колбасы и накрыла это сооружение кружочками помидора.

Почти с благоговением откусив от всей этой красоты большой кусок, она кивнула и повторила с полным ртом:

– Поверю!

После чего последовал небывалый акт вандализма: не прекращая жевать и мычать, подпевая гремящей музыке, Вика распахнула балконную дверь и, беря двумя пальчиками, как заразу, глянцевые журналы, с удовольствием отправила их в полет, в кусты возле дома. Все, что нашла в квартире.

С того дня она пропускала мимо себя льющиеся из всех источников информации инструкции и утверждения о том, что единственно правильная красота – это худоба на уровне полного истощения, и разнообразные методы ее достижения в виде разнообразных диет. Да пусть их! Ей было вполне удобно и уютно в своем нежелании хоть как-то улучшать фигуру, к огромной радости мамы и бабушки, кстати.

А платье на выпускной вечер ей сшил Самуил Илларионович, тот самый старичок, который перевернул всю ее жизнь в одно прекрасное утро!

Мама пробыла у них в больнице почти весь день, помогая Вике занять Степана, не знающего, куда девать свою энергию.