Побег

Ведь все то время, что они с Олежкой пробыли на этой страшной даче, ее ни о чем не спрашивали, ничего от нее не требовали, но продолжали держать под строжайшим надзором. Понятно, что их держали как заложников – на всякий случай, чтобы в удобный момент сделать предметом торга, шантажа или обмана… Она ведь и решила сбежать отсюда, чтобы у НИХ больше не было крючка, на который ОНИ рассчитывали поймать Владика.

Но странно: даже после известия о его гибели их все равно не трогали. Почему? Значит, Владик может быть жив.

Однако в последние дни Светлану стали посещать нехорошие предчувствия. Она и сама не могла понять, что происходит. Вроде бы все оставалось, как и прежде, хотя ее по-прежнему нервировала и пугала неизвестность и непонятность их положения.

И вдруг что-то явно изменилось. Вчера ее охватило тревожное сомнение. Утром, когда ее вывели в ванную, у Батона вдруг запиликал сотовый телефон в кармане. Он поспешно затолкнул узницу внутрь, закрыл дверь и гаркнул: «Алло!»

Она стояла под дверью ни жива ни мертва, прислушиваясь к тихому голосу Батона. Батон был мужик глуповатый, если не сказать тупой, поэтому он лепил все открытым текстом:

– …Ну да, Шрам, сидят как мышки, тихо… Живы-здоровы. Малец в подсобке рядом, баба в той же. Ну да ты че? Нет, вроде не догадывается. Когда? Завтра к вечеру? А мы-то с мужиками куда?… Так, сам-то управишься? Ну ладно… Хорошо, сегодня соберем манатки… Ага. Ну, все.

Светлана включила воду на полную мощь. Она словно старалась заглушить свои тревожные мысли. Что-то случилось. Что-то явно произошло. Иначе не стал бы этот самый Шрам звонить Батону и справляться о них. С чего бы это? Пять месяцев почти не интересовался – и вдруг такая активность. Неспроста.

Светлана постучала в дверь. Батон вывел ее из ванной и молча повел по коридорчику. Она впервые за все время решилась заговорить со своим тюремщиком. У двери в комнату повернулась к Батону и спросила подчеркнуто дружелюбно:

– Ну, не решили, что с нами делать дальше? Скоро полгода как мы тут.

Наглый Батон вопреки своему обыкновению на этот раз не стал ей грубить, а взглянул на нее как-то даже озабоченно и процедил сквозь зубы:

– Сегодня, кажись, дембель дадут – нам всем. А вас… – Он осекся. – Шеф решит, что с вами делать.

И по его неуверенному тону она вдруг поняла, что «шеф» уже все решил. И звонил Батону, чтобы сообщить о своем решении. И ей стало вдруг ясно, что раз охранники сегодня будут «собирать манатки», значит, срок ее заключения на этой проклятой даче подошел к концу."

"И еще одна нехорошая мысль обожгла ее: а вдруг Влад все-таки погиб? И теперь они уже не нужны. Больше того, от них, вероятнее всего, постараются избавиться, как от лишней обузы. Пока Владик был жив, его семья еще могла представлять для кого-то интерес.