Побег из Альтарьера (СИ)

Я не просто не водила знакомств с неподходящими людьми, я даже из дома не выходила! Может, меня тоже стоит отшлёпать за то, что попала в плен к жестокому тирану и вынуждена была подчиняться его воле? Вы же так прозорливы и умны, наверняка найдёте долю моей вины в случившемся. Сделать виновной жертву — это всегда так удобно!

Я пожалела о сказанном в ту же секунду, как прозвучали слова. Мне не стоило высказывать подобные соображения вслух. Мужчины терпеть не могут такие беседы, а мне не стоит злить своих единственных заступников и союзников. Но Рея уже заплатила за свои ошибки непомерную цену, и мысль, что после освобождения на её голову посыплются упрёки и обвинения, свербила изнутри и не давала отступиться.

Неужели они действительно не понимают, насколько тяжело и плохо Рее пришлось в плену?!

— Я не знаю всех обстоятельств и сочувствую вам, если всё произошло именно так, как вы говорите. Но это не значит, что Рея не навлекла на себя эти неприятности сама, — Ийнар немного помолчал. — Хотя ваша правда в том, что прежде чем делать выводы или что-либо предпринимать, я должен поговорить с Реей и… — он запнулся, — проявить сострадание. Вы правы: после года заточения последнее, что она должна увидеть от меня — это злость и ярость.

— Да разверзнись небеса, неужели Ийнар Итлес признал чью-то правоту? Невероятно! — вдруг театрально захлопал в ладоши Томин. —  Ларда Амелия, я восхищён. Уверен, что с таким даром убеждения из своего супруга вы будете вить верёвки толщиной в канат. Впрочем, я всё ещё скромно настаиваю на своей кандидатуре, думаю, что из меня канаты получатся крепкие, надёжные и потрясающе красивые.

Я невольно рассмеялась, и обстановка в экипаже моментально разрядилась, даже Ийнар улыбнулся, глядя на меня с любопытством и толикой удивления.

— Как вы считаете, что порадовало бы Рею больше всего? — спросил он.

— Чем дополнить ваш образ победителя, наступившего на горло поверженному врагу?

— Вы на удивление проницательны.

— Думаю, пирожные придутся в самый раз.

— Ийнар, встанешь на горло врагу, а в руках пакетик из булочной. Самый раз, ларда Амелия дело говорит. И чтоб пакетик розовый, а взгляд при этом такой мужественный. И скажешь ей: «Иди ко мне, родная, я брошу к твоим ногам весь мир, торт и копчёный окорок».

Я расхохоталась так, что аж слёзы на глазах выступили.

— Почему копчёный окорок? — простонала я сквозь смех.

— Это любимое блюдо Реи. Да и с тортом хорошо сочетается.

В атмосфере внезапного веселья мы доехали до портальной станции.

Томин, секунду назад передразнивавший брата, вдруг стал серьёзным.

— Ларда Амелия, вас ищут?

— Да, — поколебавшись, признала я.

— Тогда вы пройдёте со мной под видом моей подруги. Ничего не говорите, капюшон не снимайте, волосы не показывайте.