Побег без права пересдачи

Всегда принято дружить против кого-то, а против кого будет дружить весь поток, если не против пришлых? Да уж, хорошо ты, Данька, устроилась! На все готовом и без проблем… А могла вместе с ними стоять…

Какое чудо, что Альтар закрыл мои мысли от посторонних, иначе учиться мне с этой группой лабораторной! Ибо ничего хорошего им моя сокровенная пятая точка не предвещала.

В общежитие я вернулась, пребывая в глубокой задумчивости. Странно, что джинсовые товарищи никак не изменились. Они были совсем обычными. Русыми, темными, с веснушками, без рожек или зеленой шевелюры. Они были нормальными, в то время как очередь на собеседование даже клыками и когтями похвастаться могла. И зачем их вообще на собеседование повели, если они знать ничего не могут? Еще и без очереди.

Я-то кикимора – это другой разговор. Платница-неудачница, страхолюдна и приблудна. Но – своя. А они – совсем чужие. Ой, не нравится мне все это!

В общежитии у лестницы я столкнулась с тоскующим Георгом, собирающим с пола осколки люстры. И стыдно мне стало… Так стыдно, что я прошла мимо него со скоростью летающего ежика. Нет, серьезно стыдно. Не хотела, чтобы так получилось.

– Данька! – Крик мага вырвал меня из раздумий, придал ускорения, но… бегать, когда тебя левитируют к месту преступления, – тяжкая, непосильная работа. – Это твоих рук дело? – негодующе вопросил Георг.

– Нет, – честно ответила я, не уточняя, что свалить люстру можно и без помощи рук.

– Странно, – нахмурился он. – Не врешь.

Я перевела дыхание и занесла ногу, чтобы вновь ступить на лестницу.

– Ты с собеседования?

Смене темы я обрадовалась, как новым джинсам. Хотя… нет. Джинсы я бы встретила более счастливой.

Все же солидарность ему была не чужда.

– Ага, – войдя в роль, пустила слезу я. – Они… они всякое спрашивали… Совсем без совести. И Альтар этот… как он мог…

– Эй, Дань, что случилось? Не приняли?

В его глазах появилась забота. И даже гнев. Не на меня, на Альтара.

– Приняли… Но я так страдала! А они… Изверги!

Он обнял меня, погладил по волосам, желая успокоить, влез в колтун, и…

– Уй, аккуратнее! – возопила я, дергаясь в сторону.

– Прости, – смутился Георг. – Я не специально!

Я ему верила. Вот честно, верила! Но боль не проходила, как и не приходило благодушие. Ему, последнему, слишком мешал клок моих зеленых волос в руках Георга.

– Отдай, – надувшись, потребовала я, протягивая руку.

Зачем мне вырванный клок собственных волос, если парик я делать не собираюсь, ускользало от понимания. Впрочем, даже в родном мире волосы порой сжигали, чтобы не сглазили, а уж здесь и подавно следует ухо востро держать. И угораздило же…

Я все меньше сомневалась в ирреальности страны Глюкландии.