Гром победы, раздавайся!

 – Вот так же и ты в следующий раз брусочком поширкаешь старательно клинок под углом, а потом уж другим лезвием аккуратненько его поправишь, дабы все заусенцы сбить и боковой отход у самой кромки убрать.

– Спиридоныч, а ты глянь и мой тоже? – попросил Южаков, вынув свой тесак из ножен. – А то вдруг и у меня эта самая кромка лезвия с заусенцами?

– Ты, Ванька, это самое! Давай-ка сам за своим оружием гляди! – насупившись, проворчал Фадей. – Чай, не первый год уже солдатствуешь! Хвост волкодавский давно вон на своей каске носишь. Все ведь и сам знаешь да могешь, только вот ленишься чавой-то. А этот, щеня еще совсем неразумный, от сохи только вот полгода как оторвали. Его учить и учить всему надобно.

– Южак, а ну, сходи-ка ты за дровами! – рявкнул лежащий на расстеленном пологе капрал. – Я гляжу, у тебя прыти больно много, а у нас ведь еще вся ночь впереди! Давай-давай, пошевеливайся! Опосля, как вернешься, будешь свой тесак точить, как только сюда добрую охапку притащишь!

– Да иду я уже, иду, – со вздохом пробурчал егерь. – Чуть что, так сразу Ванька! Эх, Лука Назарович, суровости в вас много. Неласковые вы совсем ко мне, без теплоты христианской, душевной.

– Иди уже, заноза, давай! – усмехнулся командир отделения. – Вот принесешь сюды дров – будет тебе и теплота и душевность.

– Иван Степанович, я вам подсоблю, – молодой егерь, засунув свой тесак в ножны, вскочил на ноги."

"– Хм, ну, пошли, – хмыкнул Южаков. – Фузейку только не забудь свою захватить. Егерь без ружжа все равно что дерево без веток. Не можно ему нигде без него быть! Хоть в нужник, а хоть на постирушки к реке идешь – завсегда оно при тебе должно быть.

В обед второго дня отдыха дивизии по лагерю пошло шевеление.

– Австрияки со штабными офицерами от самого нашего генерал-фельдмаршала прибыли! – шептались солдаты. – Все вместе и прямо сразу к генерал-аншефу нашему они зашли, а тот давай им там, в шатре, криком кричать. Ох, чегой-то теперь будет, братцы! Не к добру это, ох, не к добру!

Алексей, стоя на насыпном валу центрального редута, обернулся на шум за спиной. По мосту скакала кавалькада на породистых дорогих лошадях и в парадных одеждах. Во главе всей этой процессии ехал знакомый Егорову мужчина. Группа, миновав мост, замерла перед дорожным завалом, перекрывающим проход.

– Лешка, Егоров, неужто не узнаешь?! – крикнул спрыгнувший с лошади осанистый офицер с горжетом подполковника на груди.

– Михаил, Озеров! Да не может быть! – Алексей пулей слетел с вала и с распростертыми объятиями бросился к своему старому знакомцу.

– Сколько лет! Ах ты ж чертяка, ох и силен! – рычали офицеры, тиская друг друга в крепких объятиях.

– Мишель, а ты как же тут оказался?! – наконец расцепившись, спросил подполковника Егоров.