Гром победы, раздавайся!

Неспешно текла беседа. Толстой завел двух вестовых с подносами, они быстро выставили чайные приборы и все принесенное на дальнем конце стола. Пересели туда, и барон сам разлил из фарфорового чайника по небольшим чашечкам черный ароматный напиток.

– Лимон, сахар бери, а это кизиловое варенье, ох и изумительное! Рекомендую, – генерал показал на небольшую стеклянную вазочку. – А вот это сахарное печенье, самой матушке императрице точно такое же каждое утро подается. Хм, а ты ведь у нас английских чайных традиций придерживаешься? – кивнул он на стоявший тут же молочник. – Лей, лей, не стесняйся, «англичанин».

– Ну, чего же сразу англичанин-то, ваше превосходительство? – фыркнул Лешка. – Вся Азия давно уже, небось, тысячелетиями вот так же с молоком чаи пьет. В Тибете без молока и масла его вообще даже не приемлют. Да и у нас в Поволжье и на Урале у местных народов такое дело тоже в порядке вещей. Эту традицию уже сами бритты у других переняли да потом ее за свою выдали. А все у них с чего пошло-то? С того, чтобы тонкое стекло их дорогих чашек не трескалось от крутого кипятка, лить прежде в них это самое молоко."

"– Смотри, какой образованный, – покачал головой Генрих Фридрихович, – Тибет, Азия, тонкое стекло британских чашек. Ты, небось, также как и твой обожаемый Суворов, по десятку иноземных газет себе выписываешь? Признайся, Алексей.

– Да нет, ну что вы, ваше превосходительство, – покачал головой Егоров. – Куда уж мне столько, да еще и на чужих языках читать? Так, если только по случаю, да и то лишь когда на долгое квартирование с полком встаем. А во время похода совсем не до того мне.

– Ну да, в походе уж точно не почитаешь, – согласился с Алексеем генерал. – По твоему рассказу вижу, что по последнему выходу на Бухарест и особенно по отходу на свои прежние позиции за Серет у тебя много всяких вопросов осталось. Думаешь, небось, что кинули войска неизвестно для чего на Журжи, а потом так же стремительно их вывели обратно. Людей потеряли впустую под Арджешем, а самое обидное, что отступить перед неприятелем пришлось. Опять штабные и генералы чегой-то на верхах напутали! А полкам и ротам за их дурь пот и кровь проливать! Ведь так, ну, так, признайся, сейчас в войсках говорят? Небось, не только лишь солдаты и унтеры, но даже и офицеры между собой ворчат и начальство почем зря за это бегство из Валахии склоняют.

– Ваше превосходительство, мой полк, да и вся наша третья дивизия генерал-аншефа Суворова, с поля боя не бежала, – играя желваками, медленно проговорил Егоров и, встав со своего места, одернул мундир. – Не было бы приказа на срочный отход – так и дальше бы там турок били! Неприятель своей кровью берег Арджеша залил! Знамя алая и шесть бунчуков трофеем потерял.