Морской Волк #07-09 - Врата Победы

А вот с этим у наших заговорщиков трудности!

– Допустим, завтра это произойдет, – заметил военный, – и армия будет не готова? Я настаиваю, чтобы штаб получил конкретную информацию – надо ведь рассчитать, какие конкретно дивизии, по какому маршруту, до какого рубежа. Чтобы новое правительство Германии могло получить нашу помощь в самый кратчайший срок!

– Принято, будем держать вас в курсе, – кивнул «аристократ», – а вот теперь я должен сказать: кажется, у нас проблема. Я проконсультировался насчет русской сверхподлодки у очень сведущих экспертов по России, и не дай бог их предположение окажется правдой.

– Можно узнать имена этих экспертов? – спросил толстяк. – Насколько они компетентны?

– Абсолютно, – сказал «аристократ», – это Георгий Вернадский, профессор Йельского университета, сын известного русского ученого Владимира Вернадского. И русский физик, тоже эмигрант, Джордж Гамов, бывший профессор университета Джорджа Вашингтона, сейчас научный консультант Военно-морского ведомства, а еще он друг Альберта Эйнштейна и привлекался к некоторым вопросам по «Манхэттену».

– Вы хотите сказать, что у русских есть свой аналогичный проект? – вскинулся «ковбой». – Но это невозможно! У них не было для этого ни времени, ни ресурсов!

– У них нет своего «Манхэттена» как концентрированного дорогостоящего проекта, – сказал «аристократ», – у них есть большее. Система работ по атомной теме, ведущаяся еще с 1907 года. Если Гамов прав, то русские сделали свое «открытие Мейер» на несколько лет раньше и промолчали. Как в Германии, Отто Гану в марте тридцать девятого устроили разнос, как он посмел обнародовать результат! Русские же, выходит, оказались умнее. И теперь существует вероятность, что у Сталина уже есть и атомный «котел», и бомба.

– Кто? И как? – спросил толстяк с заметным интересом. – Вы хотите сказать, что какой-то русский гений сделал открытие всемирного значения, достойное Нобелевской премии, и промолчал?

– У русских нет личной интеллектуальной собственности, – сказал «аристократ», – все открытия принадлежат государству. И если какой-то безвестный гений сделал это, и ему приказали молчать, решив, что секретность важнее научного престижа – ему ничего не осталось, кроме как подчиниться. Гамов жаловался на «удушающую тяжесть несвободы», что и побудило его бежать – но в то же время он весьма высоко отзывался о талантах русских ученых, не нашедших в себе решимости для столь же смелого шага. Оказывается, для собственно открытия факта атомного распада не требуется ни сложного оборудования, ни больших финансовых затрат – лишь гений и талант экспериментатора, а этого у русских хватает.