Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Снова вперед, в сторону, «бронебойный заряжай, короткая!» Если нельзя взять их в лоб, то, может, бить по башне, вдруг это окажется слабым местом, как у русских Т-44? Из американца рванулось пламя, взорвался боезапас, этот готов!

Виттман так и не узнал, что в этом бою ему довелось встретиться с самым опасным противником панцерваффе на Западном фронте – тяжелыми самоходками «слаггер», их 90-миллиметровые пушки по баллистике не уступали орудию «кенига». И что появление здесь, в «британской» зоне, 607-го противотанкового батальона 3-й американской танковой дивизии было как раз следствием его собственной ночной атаки, весьма напугавшей британцев. Ирония судьбы была в том, что решись немцы наступать немедленно, у них были все шансы на успех, их встретило бы лишь полтора десятка «кромвелей», примерно равноценных «четверкам», американцы прибыли лишь под вечер.

Виттману удалось подбить еще одного «юбер-шермана», как назвал он своего противника, в марте сорок четвертого «слаггеры» были для немцев еще практически не известны[94]. Затем снаряд ударил в борт, пробил броню и разорвался в боевом отделении. Виттману, как и всему экипажу, повезло умереть мгновенно, даже не поняв, что случилось. Американцы расстреливали замерший танк, пока не сдетонировал боекомплект. Русский Т-54, занесенный судьбой на французское поле, был учтен как «машина неопределенной марки», а танковый ас панцерваффе Микаэль Виттман был включен в реестр немецких потерь как пропавший без вести, его тело так никогда и не было найдено и захоронено.

Утром на остатки 101-го батальона и 17-й дивизии обрушились две тысячи бомбардировщиков (так официально указано в документе, возможна ошибка, приписали лишний ноль). Но для немцев уже не имело значения, две тысячи или двести – когда американцы пошли в атаку, им навстречу не раздалось ни одного выстрела. Генерал Паттон записал в дневнике – когда одна из воюющих сторон может бросить тысячи тяжелых бомбардировщиков в поддержку каждой своей дивизии, победа в войне обеспечена! Амьен был взят американцами 1 апреля. До бельгийской границы оставалось пятьдесят километров. Успешное наступление – это снабжение, и значит, требовались порты – одного Гавра уже не хватало. Нужны были Гент и Антверпен – чтобы успеть в Германию до того, как русские снова придут в движение от Одера на запад. В Объединенном штабе союзников на этот раз не было иллюзий в несокрушимости германского Одерского рубежа, в отличие от Вислы и Днепра. Спор был лишь на тему – после русские остановятся на Эльбе или сразу на Рейне?

А этого допустить было никак нельзя – чтобы у Сталина не сложилось преувеличенное мнение, кто внес наибольший вклад в победу в этой войне.

Лондон, 27 марта 1944 года

Старая добрая Англия праздновала победу.