Морской Волк #07-09 - Врата Победы

На допросе Папа назвался вымышленным именем, и остальные тоже были единодушны в своих показаниях – признавая попытку побега в Испанию, но не больше. И это суд?! Где обвинение, прокурор, защита? Их привязали к столбам во дворе, напротив выстроился расстрельный взвод, священник взмахнул крестом – ему даже не позволили подойти, исповедать казнимых! Но наверняка пастырь Божий узнал Папу и после расскажет, каков был его конец. Лай команд, немцы вскинули винтовки. Господь, прими душу слуги Твоего!

Вместо выстрелов снова лай команды. И гестаповец в штатском подошел, взглянул Папе в лицо.

– В вашем возрасте, ваше святейшество, вредны подобные приключения! – сказал немец. – Ну какой же вы «итальянский бортмеханик», да еще без документов? Мы вас ищем, чтобы пообщаться, а вы бегаете. Зачем?

Приказал солдатам – этого отвязать! А капитан Тариго и еще шестеро, чьих имен Папа не знал, остались. Через минуту команда – и залп.

– Расстреляны все, кто помогал вам в вашей бессмысленной авантюре, – сказал гестаповец, – а приняли бы вы наши условия, сидели сейчас в своем дворце, как прежде. Кто же знал, что вы настолько неблагоразумны?

«Все в руках Господних! – отстраненно подумал Папа. – И если что-то кажется нам неправедным, то лишь потому, что человек по своему несовершенству не в силах понять замысел Божий! И если он не дал мне погибнуть, значит, моя судьба пока еще в его руках – так будем же ждать дальнейшего».

Париж. Этот же день

Филипп Петен, маршал Франции, наконец сделал свой выбор.

Может быть, и последний в жизни. Но в восемьдесят восемь лет к этому относишься уже философски. Когда в жизни было уже все, о чем, казалось, можно мечтать: маршальский жезл, членство во Французской академии, победа под Верденом, Рифская война, пост военного министра и, наконец, титул верховного правителя Франции! Хотя Франции – под немецким сапогом. Но он, Филипп Петен, сделал все для ее блага! И не его вина, что немцы в этой войне оказались сильнее…

Он и сейчас считал то свое решение, в декабре сорок второго, правильным – присоединиться к Еврорейху как раз в тот момент, когда Германия казалась в зените силы и побед, и в то же время нуждалась в союзниках, после случайной, как казалось всем, неудачи под Сталинградом. Поднять Францию с колен, скрепить с немцами боевое товарищество победой над общим врагом – и войти в новый рождающийся мир стального порядка не слугами, а партнерами хозяев. Ну а русским предстояло платить за все, как и подобает варварам, стремящимся заработать благосклонность цивилизованных стран. Сталинград казался не более чем последними судорогами перед агонией – кто ж знал, что это русские лишь начинали воевать!

Поначалу еще была надежда на победу.