Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Техники авиадивизии, размещенной на аэродромном узле Банак, привлекались лишь в качестве квалифицированной рабочей силы, без права самовольно открутить от самолета даже гайку – а уж местного населения не было в пределах запретной зоны на пять километров вокруг.

Но – бизнес, ничего личного! Вы, друзья и союзники, но за наше имущество, утраченное по вашей вине, положено заплатить. Русские возражали, что самолет после посадки был уже битый, а оттого существенно дешевле – вялый спор о сумме компенсации продолжался двое суток. И прийти к консенсусу неожиданно помогло то, что майор был большим поклонником Глена Миллера и знал, что сегодня вечером по радио будет его концерт. Когда же он упомянул о том русским, те с неожиданной легкостью согласились пойти навстречу: «О, конечно, но вы тогда подпишите тут?»"

"В Банаке была хорошая, мощная станция на радиоузле – устойчиво брала волну, несмотря на помехи, частые в это время в северных широтах. А так как Глен Миллер был достаточно известен в СССР – еще летом показывали «Серенаду солнечной долины», дублированную на русский, – то под радиоконцерт выделили целый зал клуба, радисты протянули линии, поставили динамики, американцы, конечно, сидели в первых рядах, как и командование базы, но присутствовали многие свободные от дел, и летчики, и техсостав. Точно в указанное время – началось.

– Это что за песня?

– Не узнал? ‘Comin’ in on a wing and a prayer!

– ???

– «На честном слове и на одном крыле», только в оригинале. О, сейчас что-то новенькое будет. Баттл ас, сонг файтер джаз. Не помню что-то такого…

Из динамика донесся поначалу бесстрастный, явно негритянский, баритон:

In the European dark sky fly parachuteHis ‘Messer’ is down, flame up, and CapootHeirs planes were seven, these hunters wild passionBut I said – Hui!And fought as Russian,а затем дикий рев:

Jo-bana-vRRot! RRazdeRRi tebya choRRt!HRRRRen!!! YakoR’VsRRaku! URRod!Suka! Paskuda! Padla! Gadinablyat’!JRRRii!!!Sdokhni zaRRaza!Jobtvojumat’!Полковник ГРУ Лев Маневич, Этьен. Ватикан, 20 февраля 1944 года

Здесь хотелось думать о вечном. Что ни зал, или даже коридор, то картины или росписи прямо на стенах на библейскую тему. Для того чтобы любой вошедший проникся величием Небесного Престола. И стражи у дверей, в старинных мундирах и доспехах, с пиками в руках. И сама атмосфера – кому довелось бывать в ленинградском Эрмитаже или во дворцах Пушкина, Павловска, Петродворца, тот меня поймет! Однако же кабинет его святейшества был обставлен по-современному. По крайней мере викторианский стиль в сравнении с обстановкой предшествующих комнат смотрелся именно так.

– Итак, что же вы хотели сообщить мне, сын мой? – голос Папы Пия Двенадцатого мог бы показаться добрым. Но взгляд был, как у группенфюрера Рудински, более подходящий обер-шпиону, чем святому отцу.