Морской Волк #07-09 - Врата Победы

А по всей Италии едва не началось восстание – все были наслышаны, что творится по ту сторону Альп, во Франции, когда озверевшие гитлеровцы под конец вели себя совсем как у нас: расстреливали сотнями, сжигали целыми деревнями. Входя сюда, эсэсовцы также не церемонились с населением – хотя Италия вроде как союзник Германии, но такова суть германского фашизма, если все они сверхчеловеки, то значит, имеют право: встав на постой, вели себя как хозяева, грабили, насиловали, расстреливали за любое сопротивление. Во Франции у эсэсовцев Достлера было правило, входя в деревню, где до того или возле которой было совершено что-то «антинемецкое», немедленно расстреливали мэра, священника, учителя – наиболее уважаемых людей, чтобы показать остальным, что их ждет[44]. Здесь тоже было так – знаю случай, когда в деревне, километров за полста отсюда, кто-то влепил в эсэсовского солдата заряд картечи – немцы так и не сумели найти виновного, и тогда расстреляли мэра, попа и еще десять жителей на выбор, а приехавших итальянских жандармов избили и выгнали, отняв оружие. Но в большинстве, тогда, в самом начале, в свой же народ стреляли итальянские солдаты, по приказу своих фашистских офицеров. И восстание было подавлено, как часто бывает со стихийными и неподготовленными выступлениями – но угли остались тлеть. А главное, народ понял, что их вождь Муссолини отныне сидит на немецких штыках. И здесь, на севере, где горы и леса, начали возникать партизанские отряды. «Бригады», как они сами себя называли. Здесь бригадой называют полсотни человек, разбитую на «звенья», по десятку каждое. У советских же партизан бригада, по образу и подобию армейской, от трех до семи отрядов-батальонов, каждый в три роты по сотне бойцов, еще отдельно роты разведки, пулеметная, артиллерийско-минометная, штаб с тыловыми службами – всего до полутора-двух тысяч человек. И конечно же, диверсионная рота – в настоящий момент, единственное подразделение Третьей Гарибальдийской, укомплектованное полностью.

– …беспрекословно выполнять все приказы командиров и комиссаров…"

"Вспоминаю, сколько у нас в ту, первую зиму намучились с «партизанщиной»: хочу воюю, хочу – нет, никого не слушаю, и ты вообще кто такой, командир? Как правило, такие отряды погибали при первой же карательной экспедиции или разбегались после первого же настоящего боя. Или, что самое худшее, превращались в банды – забившись в глубину леса и совершая вылазки лишь за продовольствием, грабя население. Настоящим партизанам такие банды были лютыми врагами, поскольку вбивали клин между партизанами и народом – а потому после давили их беспощадно, как полицаев; но в самом начале это крови попортило немало.