Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

– Если Халиль-паша бросит сикурс, то вторую бригаду сомнут! А потом первую! – громко, но нарочито спокойным голосом произнес генерал Румянцев, глядя на поле боя.

Петр прекрасно понял – ему как бы сказали: «Ты будешь командовать гвардией, государь, или столбом верстовым стоять?!»

– Надо выручать своих! – Петр ожесточился лицом. – Я поведу лейб-гренадер, а ты, Андрей Васильевич, двинь петербуржцев и бутырцев уступом, они заполнят разрыв! С Богом, господа!

– Опомнись, государь! – тут же вскинулся Гудович, решительно преградив дорогу. – Никто и никогда не сомневался в вашей отчаянной храбрости! Там же янычары!

– Не твое дело шпагой махать, ваше величество! Я сам поведу полки! – Румянцев зашел сбоку, пытаясь встать рядом с Гудовичем.

– Вы, генерал, командующий всей армией? Так командуйте! – Петр оттолкнул Румянцева. – А гвардию поведу я сам! Молчать!!!

Яростный рык императора разом охладил генералов, и они расступились, давая дорогу. Петр побежал к стройным шеренгам лейб-гренадер, что построились густой колонной, на правый фланг, к своим, однажды проверенным на Гостилицком поле голштинцам, что своей атакой опрокинули гвардейских мятежников в ручей.

Поодаль от гренадер застыли грозные прямоугольники еще четырех батальонов – третья бригада уже давно исходила нетерпением, желая ввязаться в бой и доказать всем, что и они не лыком шиты и не зря к гвардии причислены. Еще бы, бутырцы – самый старейший полк русской армии, ветеран всех войн, что вела Россия. Полк Патрика Гордона, что учителем Петра Первого был в военном деле.

А в петербуржцах больше половины тех же голштинцев, да лучших из солдат зачислили, что восемь лет назад против мятежной гвардии встали. Кремень, а не люди! Гвозди из таких бы делать!

Петр не испытывал страха перед схваткой – вера в пророчество была непоколебима, а от серьезных ран должны были уберечь каска и надежный панцирь, что был поддет под мундир на войлочной подкладке. Хорошая броня, из арабского булата!

Второй такой, чуть похуже, он самолично проверил на прочность – кругляшок свинцовой пули из «гладкоствола» его не пробил, хотя после попадания солдат взвыл – ребро было отбито, синяк хороший расплылся. Пришлось под свой «бронежилет» подкладку потолще заказать, чтоб такую контузию не получить. Жар не пар, костей не выест, наоборот, целее будут.

Солдат пошел на эксперимент добровольно, но не так, как в том анекдоте, что он Като у канала рассказывал: «А на хрена мне такая жизнь!». Нет, кто ж откажется от такого – за секунду страха перепрыгнуть через чин, став сержантом, да еще полугодовое жалованье получить?!

Холодное оружие – клинки всех видов – тоже оказалось не способным пробить секрет древних мастеров.