Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Приказ был не торопиться – Петр помнил по истории, что скопище янычар ударило по центру и смяло несколько пехотных каре, и только личный пример Румянцева, который повел резерв в контратаку, предотвратил поражение.

А потому вперед была выслана разведка, казачьи дозоры мельтешили вдали, да егеря по хребтинам пробирались сквозь кустарники, чтобы в случае турецкого контрнаступления янычар сверху и во фланг расстреливать. Но мысль свербила мозг – а если Халиль-паша выберет правый фланг для атаки? Или на Олица, кроме кавалерии, янычар бросят?

Петр незаметно вздохнул – мысль ужаснула его. Ведь это было в той истории, которую он когда-то изучал, а сейчас новая пишется, да и сражение на месяц раньше происходит. Ведь недаром говорят, что в одну реку невозможно дважды войти?!

– История повторяется дважды, – пробормотал Петр, утешая себя. Но то было слабое лекарство от терзающих душу сомнений. Выругаться бы смачно, с боцманским загибом, да положение обязывало держать морду тяпкой и хранить царственную спесь. И нельзя иначе!

Волнение волнением – десять тысяч неизвестно где спрятавшихся янычар, свирепая и большая сила, но и русская гвардия им не подарок. Четыре каре из «старых» гвардейских полков плюс апшеронцы, не менее страшная сила, вооруженная дальнобойными нарезными ружьями. Пусть дают солдаты по два выстрела в минуту – но их четыре тысячи штыков!

– Нет, расчет верный, – пробормотал Петр. – Пока янычары версту пробегут, по ним шесть залпов как минимум дадут. Остановят…

– Что вы сказали, ваше величество? – негромко спросил вставший рядом с ним генерал Румянцев.

– Посмотрим, как новые фузеи стреляют, генерал. Думаю, скоро начнется и здесь веселье.

– Уже началось, государь! Посмотрите на казаков!

Петр прижал к глазу подзорную трубу – в конце широкой лощины виднелись верховые, во всю прыть улепетывавшие назад. За ними выплескивался настоящий ужас, что сердце невольно екнуло. Такое стоит раз увидеть, на всю жизнь запомнишь!

Слова сорвались с губ помимо воли:

– Твою мать! Да сколько же вас?!

Такое могло присниться только в кошмарном сне – Степан просто не верил собственным глазам. Все поле было забито грудами убитых или умирающих лошадей и людей. Запах смерти, ужаса, пороха и крови леденил душу, но заставлял учащеннее биться сердце.

Теперь он понял, стоило рассеяться белому пороховому дыму, откуда стреляли русские пушки. То, что кирасиры приняли за обоз, на самом деле оказалось батареей из нескольких десятков пушек, которых маскировали собой повозки, а бегающие в панике интенданты на поверку вышли егерями с их многозарядными фузеями.