Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

– Ты хорошо стреляешь, мой маленький принц! – Знакомый лающий голос раздался за спиной, и он стремительно обернулся.

Леденистые глаза сейчас не обдавали его смертельным холодом – король Карл, еще один «дедушка», смотрел вроде бы с одобрением. Потрепанный синий мундир с желтыми отворотами ладно сидел на его худощавом, но жилистом теле.

– Порта решила меня выпроводить из Бендер, но мы им тут крепко вложили. Да и ты постарался, мой маленький принц, – взял эту презренную крепость, исполнил мою клятву! Хоть и позже…

Король тяжело вздохнул и улыбнулся, будто голодный волк ощерился. И уперся ненавидящим взглядом в окно.

«Бог ты мой! Ведь после Полтавского сражения Карл бежал в Турцию и гостил там много лет, пока хозяевам не надоел. Турки решили его выпроводить силой, окружив дом несколькими тысячами янычар. А Карл, отпетая головушка, решил дать бой, имея всего сотню драбантов – своих личных гвардейцев-телохранителей!»

Петр вспомнил историю знаменитого «караколя» шведского монарха – турки подожгли дом, и вскоре жар стал нестерпимым. Карл с уцелевшими вояками пошел на вылазку, его обезоружили и бережно завернули в ковер, чтоб не трепыхался. Убить или ранить его янычарам настрого запретил султан – ничего не поделаешь, Восток дело тонкое, и законы гостеприимства здесь чтят!

– Припекает, мой маленький принц! – равнодушно проговорил король, будто жар и едкий дым его совершенно не трогали. – Ты, я вижу, без моей шпаги?! Ничего, возьми эту, она не хуже!

В ладонь ткнулся эфес, и Петр машинально ухватил рукоять. Она была нестерпимо горячей, и первым желанием было отбросить шпагу в сторону. Но не тут-то было – пальцы будто прикипели к эфесу.

– Ты делай свое дело, мой маленький принц, а мы свое! – Король запрыгнул на подоконник и закричал громким голосом: – Шведы! Покажем, как умеем сражаться! Вперед на вылазку!

Голос Карла едва доносился через густую серую пелену дыма, но Петр отчетливо слышал лязг клинков и дикие крики.

Скорее бы на воздух, он задыхался от дыма, шпага обжигала руку, а боль только нарастала. Больно, больно…

– Уййй!!! Твою мать!!!

Осознав себя уже наяву, Петр дернулся всем телом. И проснулся. Вскочил, протер глаза рукой и надрывно засмеялся. И стал лихорадочно вытирать руку от липкой горячей пленки.

– Ха-ха! Опять морок, не вещий сон! Это надо же – ладонью горящую свечу затушил, а воск-то расплавился! Горячий, падло!

Матерясь вполголоса, он отер ладонь и посмотрел – ожога не было, так, легкая краснота. И засмеялся еще раз, на этот раз счастливо.

– Надо же – на часок прилег, и второй дедуля момент уловил, явился, не запылился.