Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

И тут перед ним водрузили блюдо с гусем, горячим, прямо из печи.

Коричневая хрустящая корочка ласкала взор, а чудный запах сразу вызвал слюнки, как у собаки Павлова. Рядом с гусем встал караульным запотевший штоф, появились три тарелки, бокалы, вилки, ножи, салфетки. Застыли шеренгой, ожидая приказаний, ливрейные халдеи с преданными глазами.

– Так, ребята. Мы с фельдмаршалом матерые вояки, сами разберемся. А потому – кругом! Вон отсюда!

Лакеи словно под цунами попали, и уже через несколько секунд двери в столовую были осторожно закрыты. Петр встал с кресла, взял штоф и привычно набулькал в три бокала – жене с палец, им с Минихом на три пальца.

Старый студенческий расклад. Правда, в последнее время девчонки требовали соблюдать равноправие – феминизм, однако. Затем император разделал гуся – мужчинам досталось по здоровенной лапе, больше смахивающей на мосол, а жене положил на расписную тарелку крылышки. Взял стакан в руки и пристально посмотрел на жену и Миниха.

– Я хочу выпить за то, – начал он речь, – чтоб эта русская кровь была последней. Выпьем же и забудем эту войну, никому не нужную. И о том, прошлом, более не вспоминать и не напоминать! До дна!

Водка пошла хорошо, в желудке стало сразу же тепло, и он закусил горячей гусятиной. Миних хлобыстнул чуть ли не одним глотком, чуть морщась, выпила и Екатерина. Вот только к закуске она не прикоснулась, сидела с открытым ртом, а на глазах выступили слезы.

– Что ты, милая, закусывай. Тебе мясо есть надо, чтоб мне наследников сильных и здоровых рожать!

Рядом кхекнул Миних, от таких слов Петра он подавился куском гусятины.

Петр постучал старика по крепкой спине – тому полегчало. Екатерина аккуратно ела крылышки, на щеках появился румянец.

– После первой и второй промежуток небольшой, – Петр шустро разлил водку по бокалам в прежней дозировке.

Все трое выпили водку почти одновременно, словно старались с помощью данного способа избавиться от задних мыслей. Петр ласково и ободряюще улыбнулся жене – ему понравилось, что та, не чинясь и не ломаясь, разделила с ними это простое угощение. И надо же – сидят за одним столом трое природных немцев, но пьют совершенно по-русски. Как говорили в общаге – с кем поведешься, от того и забеременеешь…

– Екатерина Алексеевна, и ты, Христофор Антонович. Вы оба нужны не только мне, но и державе Российской. А потому прошу простить друг другу обиды, вольные и невольные, и в дальнейшем жить и трудиться во благо. И потому поцелуйтесь в знак примирения.

Старый фельдмаршал закряхтел, подошел к императрице и чуть приложился к ее щеке старческими губами. Екатерина Алексеевна ответила Миниху тем же – под давлением Петра Федоровича стороны заключили если не мир, то долговременное перемирие.