Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Петр порывисто и крепко обнял Миниха, прошептал в ухо:

– Благодарю тебя за все сделанное. И никогда не забуду!

Вырвался сам из могучих, отнюдь не стариковских, объятий Миниха и троекратно, по русскому обычаю, расцеловал. Чуть отстранившись, тут же требовательно спросил у старого фельдмаршала:

– В павильоне у канала, – Миних ничему не удивлялся, – а Поульсен рядышком, в соседней комнате. И княгиня Дашкова…

– Тогда туда, – и Петр быстро пошел в указанном направлении.

У одноэтажного здания среди деревьев остановился и закурил. Стоявшие у дверей голштинские драгуны вытянулись на караул, замерев.

Кинув окурок, Петр шагнул в раскрытые двери, впереди него шагал дежурный офицер. Остановились перед дверью в комнату – по обе стороны стояли по драгуну с обнаженными палашами.

– Зер гут, охрана надежная, – пробормотал он и вошел в комнату.

Рыжий мужик в малость потрепанном камзоле сидел в кресле небольшой комнатенки, из всей мебели имелась еще жесткая кровать с наброшенным домотканым покрывалом. Окно без решеток – но за стеклом маячили две драгунские шляпы. Впрочем, те недолго были в одиночестве, рядом с ними появились три казачьих папахи.

Петр оглянулся – за ним спокойный, как удав, Миних, Гудович с яростным оскалом, невозмутимый сотник Денисов и два здоровенных казака личной охраны, страхолюдные и молчаливые.

Не говоря дурного слова, Петр подошел к вставшему лекарю и от всей широты русской души врезал тому в грудину. Англичанин согнулся, в хрипе открыл рот, и Петр тут же выдал изрядную добавку – коленом по роже, чтобы юшку хорошо пустить.

Потом император спокойно уселся в кресло и снова закурил, успокаиваясь. Казаки подхватили Роджерсона, поставили на ноги – из разбитого носа представителя Туманного Альбиона текла кровь.

– Ваше императорское величество, я есть подданный английской ко…

Договорить лекарь не успел – по жесту Петра Денисов махнул ему кулачищем в живот. Вот тут-то англичанина капитально скрючило в казачьих руках, только подогнутые ножки засучили по полу.

Петр вскочил из кресла, схватил Роджерсона за волосы и откинул назад голову. Глазки у лекаря забегали, на императора посмотреть боялся. Пальцами Петр хватанул бровь и рванул. Роджерсон взвыл от боли.

– Ты ядом письмо императрицы ко мне травил?! Отвечай, сука!

– Нет, не я, государь! Я только яд княгине Дашковой дал…

– Не ты, значит. А откуда знаешь, сволочь?! Правду говори, а то медведю скормлю!

– Так она и говорила, для кого это, и от вашей супруги разрешение было! То она сказала! А-а! – Роджерсон выл от боли – брови Петр ему вырвал, кровь заливала лицо. Денисов же помог крепко – ухватил в горсть гениталии лекаря и сдавливал их.