Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

И тут последовал страшный удар накоротке невских кирасиров и драгун генерала Мельгунова – панически бегущих гвардейцев безжалостно рубили палашами, топтали конями. Это была полная виктория, и Измайлов не смог спрятать радость от нее. Тем более что она была одержана без участия опоздавших к сражению полков Румянцева…

– Вы были на волосок от поражения, Михаил Петрович, но чудесным образом фортуна повернулась к вам лицом! – Румянцев говорил добродушно, но в его голосе чувствовалось тщательно скрываемое недовольство.

Победу уволокли из-под носа, и его кавалерии пришлось только погоняться за гвардейцами, сгоняя их толпами и связывая. Петр Александрович был расстроен – если бы его полки ушли из Нарвы сразу, то он был бы сейчас победителем, тем, которых не судят.

А теперь же придется оправдываться перед императором за опоздание, еще скажут, что струсил, вот и выжидал. Позорное положение, право слово. Но было бы еще хуже, если бы вообще он с кавалерией от Нарвы не пришел…

– Не спорю с вами, ваше превосходительство, вы правы. Но фортуна сама любит тех, кто стремится к победе! – генерал Измайлов не менее добродушно ответил, но не сумел спрятать неуместное торжество…

– Гляди, Платон, никак драгуны ратиться с нами не желают? – хорунжий Семен Куломин обернулся к уряднику.

Платон Войскобойников тоже пребывал в недоумении – три драгунских роты, вчера вечером пришедшие из Петербурга, никак себя не проявляли и, подойдя к Гатчине, штурмовать ее не спешили.

Хотя гарнизон был никакой – неполная сотня ланд-милиции и инвалидов с пожилым прапорщиком Грушиным во главе, что службу еще во времена курляндского временщика Бирона начинал, да их неполная казачья полусотня, оставленная войсковым старшиной Измайловым в этом небольшом петербургском пригороде.

А потому хорунжий Куломин прекрасно понимал, что атакуй их сейчас драгуны, то придется бежать, бросив гарнизонных солдат и узилище с тремя десятками переветников, среди которых есть сенатор с бабой и девками и гвардейский майор, в Москву с манифестом посланные.

Единая надежда была на дюжину драгун конвоя, что сенатора сопровождали. Солдат не обижали, до пуза всех накормили, и манифест царский им прочитали, показав и подпись государя Петра Федоровича, и печать царскую, к нему приложенную.

Драгуны воодушевились, вдругорядь крест государю на верность целовали и мятежных гвардейцев за измену подлую и обман с присягой великий словами многими хулили. А утром охотниками вызвались в подошедшие к Гатчине драгунские роты ехать – и царский манифест там прилюдно прочитать, и от измены всех отвести…

Это был реальный шанс избежать кровопролития и постыдного отступления.