Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Ваша красота взбудоражила меня, и возжелал я, взалкал, как в пустыне воды колодезной… – так завернул он, так кудряво, что с мысли сбился.

– Фрейлина Наталья Оболешева, государь! – темноволосая красавица присела с поклоном, дав полюбоваться полностью открывшейся грудью, стрельнула глазками – увидела, куда направился взгляд Петра.

Вторая, милая блондиночка, в ответ сделала еще более глубокий книксен, продемонстрировав и свои сокровища, приятным голоском прощебетала:

– Баронесса Клара Фитингоф, ваше величество. Всегда к вашим услугам! – и взгляд блеснул неприкрытой похотью.

Петр сразу понял, что дело выгорит, стоит только свистнуть. Причем, возможно, и с двумя одновременно. Однако долг превыше всего, внизу уже тревогой конвойцы изошлись, и он ласково попросил фрейлин:

– Мои красавицы, я не могу сейчас осыпать вас нежными поцелуями, коих заслуживает ваша небесная красота. Внизу моя свита стоит, ждет с нетерпением явным. Можно у вас простынки связать, чтоб мои орлы на подоконник взлетели и мне завидовали, на вашу красоту глядючи?

– Зачем простыни связывать, государь, у нас веревочная лестница есть! – чуть не хором прощебетали девчата и тут же открыли свой спасительный шкаф.

Там была здоровенная свернутая бухта – две крепкие веревки, а между ними в узлах закреплены толстые деревянные палочки, тщательно отшлифованные многими мужскими ладонями. Петр внимательно посмотрел на придворных красавиц. Те мило так покраснели, потупили свои прелестные глазки, а баронесса прошептала:

– Ваше величество, мы ею не пользовались, это еще со времен вашей тетушки, государыни Елизаветы Петровны осталось.

«Так уж я вам и поверил, прелестницы. Да вы и сами покраснели до ушей от столь наглой лжи. Вместилище пороков и разврата, вот что такое ваш синематограф. Эх! Помацать бы вас, но только времени нет…»

Но сам им мило улыбнулся, вытащил бухту, размотал, закрепил концы к ложу и сбросил вниз. Обернулся и спросил:

– И от кого вы на засов заперлись, милые?

– Как стрельба здесь началась, измайловцы к нам во дворец ворвались. Пьяные. Непотребные. Но мой кузен, троюродный брат, с ними – он-то фрейлин ее величества всех и уберег. Там, в коридоре, с солдатами встал у наших дверей и никого сюда не пустил…

– Ну что ж, жить будет твой кузен, Наташенька, обещаю, – ободряюще улыбнулся фрейлине Петр.

– Надеемся на вашу милость, ваше величество…

Но до чего ж аппетитных красоток моя супруга подобрала себе в свиту, так и тянет в постель уложить. Вот только зачем она этих Елен Троянских набрала, ведь на их фоне самой смотреться трудновато…

За его спиной с хэканьем ввалился усатый Ганс, затем появился полковник Неелов Василий. Чин немалый, в годах адъютант, но только произведен он был в него прямо из поручиков, за верность.