Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Неужто думали, что русский царь труса праздновать станет и от изменников побежит?!

Петр внезапно соскочил с лошади, крепко ухватил офицера за мундир, рывком поднял с колен. В нем закипела ярость, и он хрипло закричал в лицо пленному сербу:

– Вы что делаете?! Вы же кровь проливать царскую вздумали и считаете, что безнаказанными будете? Я завтра-послезавтра полки соберу и гвардию, как клопа сытого, одним махом раздавлю, только ошметки кровавые по сторонам брызнут! Мне людей русских жалко, а вы кому поверили?! Тем, у кого мошна набита, кому на народ русский плевать, лишь бы самим в неге жить, мужиков пороть да девок сильничать. Вы им поверили, идиоты?! Веру я православную хулю? Ложь грязная и мерзкая! Ты манифесты мои почитай, которые от вас, дураков, скрыли. Дайте ему, пусть своим прочтет, здесь. И грамоту донскую дайте, пусть тоже читает. Я же на вас, сербов, грамоту эту хотел распространить, а вы мне измену! Хрен теперь вам, пока кровью вину не искупите, поди прочь, иуда православия! – Петр отшвырнул от себя серба, отошел, жестом потребовал папиросу.

Курил взахлеб, только руки от гнева тряслись – он сам верил в то, что говорил…

– Ваше величество, надо уже выступать! – Голос Гудовича вывел Петра из размышлений.

Он огляделся – сотня Денисова ушла авангардом, гусары и драгуны построились в колонну. В стороне, на коленях, стояли с полсотни сербов, склонив головы. Петр сплюнул и подошел к ним.

– Секи нам всем повинные головы, государь, но отвороти свой гнев от народа нашего! – ему показалось, что гусары сказали одновременно. И Петр решил рискнуть:

– Крест целуйте, что служить будете верно и храбро, и измену больше не затеете, и в бою не побежите, как трусливые зайцы!

– Клянемся, государь!

Сербы доставали крестики – кто медные, кто серебряные. Приложились к ним губами. Разом встали с колен, повинуясь властному жесту Петра, споро застегнули свои изодранные мундиры.

Петр внимательно посмотрел на них – вояки смелые, ничего не скажешь. Семьдесят шесть их полегли в бою, семьдесят три в плен попали, и лишь двадцать повязок окровавленных не имеют. Из раненых более двадцати тяжелых – морока теперь одна с лечением и выхаживанием будет.

– Кто ваш командир и сколько эскадронов полка осталось с мятежной гвардией? – задал он вопрос Михайловичу.

– Командует полковник Милорадович, – с готовностью ответил поручик, – а эскадронов три осталось, четвертый здесь полег…

– И напрасно полег! – жестко отрезал Петр. – Ох, и дурные вы! На братоубийство вас толкнули, а вы и пошли. Дурни! В общем, так – пусть здоровые гусары берут коней, оружие, припас всякий. Скачите, не мешкая, к эскадронам, да манифесты прочтите.