Победителей не судят

– А что, друг мой Эмманюэль, – спросил тот, усмехнувшись, – разве те люди, которые, как вы говорите, вторглись в Сен-Дени, не коренные французы, и среди них нет большого количества уроженцев именно этого парижского предместья?

– Да, месье Путин, это действительно коренные французы, среди которых много местных уроженцев, – несколько растерянно ответил Макрон, – но я не понимаю, какое это имеет значение, ведь эти люди нарушили священный суверенитет Пятой Республики, что в принципе недопустимо…

– Так! – хмыкнул президент Путин. – Значит, о суверенитете вспомнили – точнее, о тех его остатках, которые не были делегированы руководящим органам Европейского Союза и НАТО… Ладно, допустим, что там был какой-то суверенитет (хотя того, что у вас осталось, не хватит даже на то, чтобы прикрыть срам после бани). Но даже в этом случае, если у вас и в самом деле республика – кто в ней по определению является источником этого самого суверенитета, и что этот источник думает по поводу этого якобы вторжения?

– По определению источником суверенитета является французский народ, – проблеял Макрон, уже понимающий, к чему клонит российский коллега, – но, месье Путин, это же юридическая абстракция, можно сказать, фикция. Приходя на избирательные участки, народ делегирует свой абстрактный суверенитет нам, политикам, которые достаточно ответственны для того, чтобы производить его практическое воплощение. Ведь нельзя же доверить решение важнейших государственных вопросов разного рода малограмотным людям, принимающим решения импульсивно, под влиянием чувств, и не разбирающихся ни в международной политике, ни в экономике и финансах. Именно поэтому, если решения разного рода референдумов противоречат сложившейся международной практике, мы и не признаем их итогов, а если не противоречат, то, соответственно, признаем…

Произнеся последние слова, президент Макрон вдруг прикусил язык, поняв, что наговорил лишнего. И любезная женушка тоже ничем не могла ему помочь, потому что изящная французская словесность в этом поединке была как-то побоку; тут, скорее, пригодился бы профессиональный юрист, съевший собаку на подобных вопросах.

– Ну, – протянул российский президент, – так до многого можно договориться, а вообще на юридическом языке такой образ мыслей и соответственно действий – когда люди голосуют за одно, а власти, ими избранные, начинают исполнять нечто противоположное – называется нарушением общественного договора. Нарушение общественного договора – деяние, в принципе, ненаказуемое. По крайней мере, так кажется тем, кто плохо знает историю.