Победить Викторию

Тут же вспомнилась роскошная двухметровая кровать, в которой я спала в студии Морозова. Лучше, чем там, я пока нигде не спала в Москве.

Морозов… Заноза в заднице. Сегодня так вообще выбил из колеи своим появлением. Ну хоть целоваться не полез при отце. Вечером, когда за ужином, наконец, поговорили нормально, я все ждала, когда папа скажет про Морозова и его отца. Не дождалась. Папа вообще приехал какой-то слишком спокойный, что ли. Никак понять не могу, что происходит. Он изменился за эти месяцы, что совсем не удивительно, принимая во внимание мамин уход и то, что ему резко пришлось заняться продажей своих работ. Он давно уже писал для души, что-то дарил друзьям и знакомым, но последние три года мало что продавал.

Про маму тоже не стал особо распространяться. Я лишь услышала, что мне стоит с ней поговорить, когда я буду готова. И что она очень беспокоится. Так посмотрел на меня, что сразу расхотелось спорить и расспрашивать, почему он, несмотря ни на что, продолжает с ней созваниваться. В результате почти весь разговор свелся ко мне — моей учебе здесь в Москве, деньгам, его и моей работе. То есть к тому, что пока нормальных и постоянных источников дохода у нас нет.

Если Морозов не соврал, а, скорее всего, тут он был честен, то узнаю завтра результаты. На одну неопределенность станет меньше. И еще нужно обязательно позвонить Бухтиярову. Утром, когда в машине по телефону с ним разговаривала, не очень поняла, что за работа есть у его родителей. А еще скоро Новый год, осталось всего несколько дней, а у нас даже елки нет! И настроение совсем не праздничное. Но ничего, я со всем справлюсь! Теперь нужно заснуть и перестать думать о самом неприятном и нелепом вопросе, который мне когда-либо задавали. Не представляла, что так поступить может самый близкий человек. Какая тут может быть влюбленность?!

Морозов, кстати, сегодня больше не объявлялся. Ни звонков, ни сообщений… Может, при папе станет сдержаннее? Хотя вряд ли. Судя по «Инсте», опять где-то тусовался: когда я в полночь телефон проверяла, обнаружила его в обнимку с шаром на дорожке для боулинга. Физиономия светилась от счастья. Непрошибаемый тип!

Мысли о сводном — совсем не то, что мне нужно, чтобы заснуть. Ничего, я справлюсь. Я обязательно со всем справлюсь!

Остаток ночи я сплю очень плохо, лишь утром наконец задремала, правда, сквозь сон слышала, как папа ходил по комнате, кажется, даже с кем-то разговаривал. А еще он что-то говорил мне, стоя перед диваном. Но голова такая тяжелая…

Я проснулась только в одиннадцатом часу. С пола пропал матрас, на котором ночевал папа, в комнате идеальный порядок, все на своих местах, хотя я точно помню, что вечером на комоде оставила книгу, а еще там находилась моя одежда.