Победить Викторию

Нам надо просто остаться вдвоем и все прояснить. Поэтому я и сказала папе, что ночую сегодня не дома. И что он может сказать, что случилось, по телефону. Значит, не такое уж и важное у него дело, раз промолчал.

— Вик, ты съешь хоть что-нибудь? — заботливый голос бугая доносится сбоку, а на плечо ложится его тяжелая рука. — Под шампанское-то надо.

Официант уже разливает по бокалам золотую пену. Чуть ли не силой заставляю себя есть салат. Холодов произносит какой-то тост явно с двойным смыслом, но мне лень его улавливать. Лапа Морозова на моем плече оказала совершенно неожиданное терапевтическое воздействие. Наконец-то я расслабилась. И тело с удовольствием приняло в себя бокал шампанского. А за ним и второй. Салат пошел на ура.

— Значит, в Италию думаешь поехать учиться. Круто, — отмечает Морозов, который на удивление быстро разговорил Скалкину. Та ему уже чуть ли не предполагаемую дату отлета выложила. Кошусь тихонько на бугая, он по-прежнему обнимает меня одной рукой. Вроде даже стул ближе подвинул, чтобы меньше тянуться пришлось.

— А я не поняла, Ярослав, — обращается Тамара к своему приятелю. — А почему «О чем молчат рыбы»? Это такой стеб, что ли? И к чему он?

Холодов довольно улыбается и начинает нести какую-то чушь, которую, по всей видимости, только что придумал и выдает ее за какую-то древнюю притчу. Скалка доверчиво слушает его, приоткрыв рот.

— Спасибо тебе, — шепчет на ухо Морозов. От его теплого дыхания по спине прокатилась жаркая волна.

— За что? — тихо отвечаю я, почти касаясь его губ.

— Что не сбежала. Когда вас долго не было, подумал, что послала меня далеко и уже едешь в свое Южное Бутово.

— Почему я должна была тебя послать? — Странно, но у меня и мысли не было взять и действительно уйти из ресторана. Но огреть его чем-то тяжелым, пожалуй, все так же хочу.

— Я накосячил, — коротко признает он. — Не нужно было спрашивать про бывших. Идиот.

Он пожимает плечами, а мне хочется рассмеяться.

— Идиот, — соглашаюсь искренне.

— Только я тебе рассказал о себе, а ты — почти ничего, — продолжает он и после паузы предлагает: — Пойдем потанцуем.

В ресторане играет живая музыка, несколько пар неторопливо двигают бедрами на импровизированном танцполе.

Я смотрю в его серые глаза, в приглушенном свете они кажутся черными. Внимательные, нахальные, эгоистичные любимые глаза.

— Не сегодня, Саш. Устала немного. Когда-нибудь я тебе все расскажу, но не здесь и не сейчас.

Морозов слегка расслабляется от моих слов, по глазам видно. Снова наливает нам шампанское и, не чокаясь, быстро выпивает.

— Договорились. Больше сегодня не ругаемся?

Мне хочется зацеловать его упрямые твердые губы, но даже ладонью по щеке не могу провести.