Победить Викторию

Точно… До меня только сейчас доходит, что Новый год…

— Саш, а продолжительность балета? Больше ведь двух часов, верно?

Он паркует машину у подъезда и затем отвечает:

— Вик, ты не вернешься к папе и дяде сегодня. И завтра тоже. Новый год — это Новый год. Сама знаешь, с кем его встретишь…

— Серьезно?"

"— Ну да. Поверь, со мной тебе больше понравится, чем с семьей твоего дяди! Слушай… — Морозов чуть пригибается и смотрит через лобовое стекло на наше окно. — А он тебя всегда так пасет? Стоит вон.

Я бы не сказала, что голос у него напряженный, скорее удивленный.

— Он не пасет, он заботится обо мне.

— Ну да. А чего одну сюда отпустил? Где его носило, когда к тебе Витек этот ломился?

Один. Два. Три. Четыре. Пять.

— Саш, давай договоримся сразу. Моего папу, как и твоего тоже, кстати, мы не обсуждаем.

Я не хочу продолжать и говорить, что будет, если… Но, к счастью, Морозов и сам понимает.

— Не вопрос. Я уже понял, что ты его при жизни канонизировала. Или мне у него надо официально попросить разрешения с тобой встречаться? Я могу.

— Не сомневаюсь. Но не стоит этого делать. Я взрослая девочка.

— Правда? — Он выразительно играет бровями, намекая отнюдь не на мои отношения с родителями. — Уверена?

Дергает на себя и целует, целует гад так, что даже оттолкнуть рука не поднимается.

— Иди, — хрипло шепчет мне в ухо, — иди. А то дальше… Папе твоему точно видеть не надо. Билеты не забудь. Пусть у тебя побудут.

Морозов первым выходит из машины и, пока я пытаюсь отдышаться и быстро привести себя в порядок, открывает мне дверь.

— Пока не стала с тобой здесь общаться, не предполагала, что ты такой обходительный, Морозов. — Поднимаю взгляд на наше окно на кухне, но папы в нем уже нет. — По тебе не скажешь.

— Чего не скажешь? Ты от меня шарахалась все время. Я вообще соткан из одних достоинств. Да тебе любая ба… девчонка об этом скажет.

— Любая?

— Вик, я понял. Ты не простишь, если что. Да?

— Да!

— Ну тогда никаких геев и не геев тоже. — Морозов поправляет на мне шарф. — У нас не свободные отношения и я не толерантный парень, если что.

— Ты — боксер. Какая уж тут толерантность. Странно, что ты слово такое знаешь. Увидимся в два.

Я взлетаю на свой второй этаж за секунды — так долго сдерживаемый адреналин сейчас полностью завладел моим телом. То забытое с детства состояние, когда проще станцевать, чем сказать, что чувствуешь.

— Вик? — Папа стоит у открытой двери с кухонным полотенцем в руках.

Он не задает вопросов, но я понимаю, что должна ему что-то сказать, объяснить… Он точно будет не в восторге.

— Ты же все видел, пап. Не сейчас, хорошо? Пожалуйста. Я сама не понимаю, как такое произошло. Просто… — Пожимаю плечами. — Ты прав. Я влюбилась.

— А он?

— Пап! Я влюбилась, а не голову потеряла.