Северная корона. По звездам

Ну же, скажи, что сначала Саша уехал к другой девушке в город – соври немного, а потом скажи, что он сел».

Марта сглотнула и крепче сжала мобильник.

– Кое-что важное? Что? – удивленно спросила Ника между тем, не зная, что происходит в душе кузины. А та, в свою очередь, не знала о том, что происходит в ее душе. – Что там еще случилось?

– Я хочу встретиться с тобой и сказать это лично, – твердо произнесла Марта. – Можно, я приеду к тебе сейчас на пару минут, скажу и уеду обратно? Это не займет много времени. Честно.

– Хорошо, – вздохнула Ника, которая знала, что сестричка бывает иногда упряма, как ослик. – Приезжай. Скажешь. А что, – спохватилась она, – что-то плохое произошло?

– Нет, просто это очень важно. Я уже иду к остановке. Скоро буду! – прокричала Марта, отключилась и быстрым шагом направилась к ближайшей остановке, на ходу печатая эсэмэску маме, что пойдет в гости к Нике.

«Долго не задерживайся», – прислала мама ответное сообщение.

До дома кузины Марта доехала быстро – благо праздничным вечером дороги были почти свободными, и автобус, в котором ехала девушка, сидя на одиночном сиденье около окна, в самом его начале, у водительской кабины, минут за двадцать добрался до района Южная Пристань. Еще минут через семь скрипачка стояла под дверью квартиры родственников. Ее длинный указательный палец правой руки дважды тянулся к звонку и дважды, словно в сомнениях, Марта отдергивала руку. В звонок она позвонила лишь на третий раз. Ей почудилось, что она почти не надавила на него, и звук вышел слабым, неслышным, глухо стонущим. А вот ее кузине звонок показался нервным и требовательным – она сразу услышала его и тут же отперла дверь.

– Привет, заходи, – встретила Марту Ника, облаченная в коротенький халат. Видно было, что она только совсем недавно вышла из душа – светлая кожа ее выглядела влажной и слегка блестела, а волосы, спадавшие на плечи, были еще мокрыми и поэтому слегка волнились. Судя по тому, что Ника держала в руке фен, она явно пыталась высушить их, но до прихода Марты не успела."

"– Родителей нет дома, я сама только что приехала, – сообщила Ника разувающейся Марте, и та тут же подметила, что добродушие в голосе сестры искусственное. Не потому что она не хотела видеть Марту, а потому что, кажется, действительно устала – даже ее взгляд потух. Или у Ники после водных процедур блеск из глаз исчезает в неизвестном направлении?

Скрипачка незаметно рассматривала свою светловолосую сестру, от которой пахло чем-то приятным и сладким, а та продолжала:

– Когда ты мне звонила, я как раз в ванне нежилась. Кстати, такую пену классную купила – с ароматом меда и молока. Теперь мне кажется, что я вся пропахла этим запахом.