Северная корона. По звездам

– Русская рулетка – лучший детектор смелости, – сообщил ему молодой мужчина. – Три раза ты, три – я. Согласен, ребенок?

– Я согласен. Я не ребенок, – процедил Саша, понимая, что сейчас он никуда не денется.

– Заткнись! – бросил ему Андрей. – Я первый. Играем. Всего один патрон.

К ужасу Саши, который, видимо, все же не осознавал, до какой степени Март помешан, хозяин этого прокуренного местечка без особых раздумий открыл барабан шестизарядного револьвера, в котором действительно присутствовал только один патрон, молча показал его парню, закрыл, прокрутил барабан, поднес револьвер к левому виску, взвел курок и нажал на него. Тот только щелкнул – ничего не произошло. Пистолет не выстрелил. Безразличная пуля не проделала в черепе Марта дыру.

Саша, глядя в глаза Андрею, с трудом смог выдохнуть воздух, который показался ему разгоряченной лавой, разъедающей легкие.

– Твоя очередь, – передал ему оружие Март тем временем. Казалось, ему совершенно не было страшно, и это его даже чуть-чуть печалило. Андрей хотел чувствовать, а чувства изредка вдруг куда-то пропадали. Он впился глазами в раскрытую книгу, как будто забыв, что с ним гость.

Саша, понимая, что его пальцы слегка дрожат, а он ничего не может сделать, чтобы унять проклятую трусливую дрожь, принял хитро поблескивающий револьвер в свои руки. Да что это такое? Всего лишь одно мгновение, одно нажатие на проклятый курок – и он сможет стать трупом, остывающим куском мяса? И все?! И его не будет?

Дионов смотрел на револьвер, не решаясь выстрелить.

– Бои-и-ишься? – деланно сочувственно, как заботливая мамочка сынишку, спросил Андрей Сашу. Он, кажется, отлично понимал чувства молодого человека, и они его потешали. Март даже вперед подался, забыв, что читал увлекательную книгу.

– Нет. Да, – вдруг сказал Александр правду, зажмурился и, быстро прокрутив барабан, приставил дуло пистолета к своему виску, решив на счет «три» нажимать на курок.

Если выстрелит – он умрет сразу, но без сожалений и страха, как, черт возьми, мужик, а не как сопливая бесполезная тварь. Саша терпеть не мог слезы. Если плакали дети или девчонки – он это прощал. Но вот если они показывались на глазах у парней, это его только бесило."

"С ним в классе учился тихий и спокойный мальчик, по законам классики жанра отличник в больших очках, физически довольно слабый. Этого «ботана», как его презрительно называли одноклассники, сделали самой настоявшей боксерской грушей, козлом отпущения, и часто парни не только словесно унижали его и подкалывали, но еще и любили отработать на нем пару-другую приемчиков.