По зову совести

Второй противник был габаритами с Рэм, не ранен, а наоборот бодр, зол и даже имел какие-то понятия о рукопашном бое, разумеется местном. Скакал шустро, как обезьяна, активно махал ногами, и даже пару раз зацепил Булавина, правда, не серьезно. Этот поединок подзатянулся, парень был сильный и выносливый, удар держал хорошо, и когда попал в удушающий захват, его рожа была разбита в кровь. Напоследок тварь успела сломать Рэму нос. Похрипев, пытаясь выкрутиться, работорговец подох. За него дали только социальные очки и одиннадцать тысяч награды. Правда социалки хватило, чтобы поднять уровень, и теперь Штопор стал 17. Энергии дали чуть меньше, чем за предыдущего, всего шестьдесят одну единицу, и то отлично.

Бойцы уволокли труп, поглядывая на незнакомца с уважением. И вскоре вытолкали на площадку третьего - маленький, полноватый, с обожженным лицом. Драться он не хотел, просто лег на землю и начал скулить, моля, чтобы его не убивали. Но Рэм сомнений не испытывал, эта мразь любила пытать рабов, особенно рабынь, ломая их психику. Да, очень часто жестокие люди оказываются жалкими трусами. Если первых двоих он уважал за злость и хоть какую-то храбрость, подыхали они с пеной у рта, пытаясь добраться до него, то этот был жалок. Штопор не стал слушать мольбы и просто прикончил урода одним ударом носка ботинка в горло. Тот с минуту хрипел разбитой гортанью, потом затих.

Рэм брезгливо коснулся лица и выкачал вполне приличный заряд черной энергии, ни много ни мало, а семьдесят пять единиц.

- Уберите эту падаль, - крикнул он Трэгу. - И давайте последнего, оторвать ему голову будет особенно приятно.

Последний выглядел как подросток, тощий, вертлявый, со шрамом через все лицо. Был он напуган, и на Рэма смотрел со страхом, тощие ручки его тряслись, не боец. Просто падаль, насилующая и убивающая детей. Был он рейдером и довольно удачливым, почти с каждого захвата ему удавалось привозить для своих утех маленьких девочек и мальчиков, даже среди своих он слыл отморозком. Но его не трогали, племянник Старого как ни как.

- Ты будешь умирать долго, - с ненавистью пообещал Штопор. - Все твои жертвы кричат о возмездии.

- Ааааа, - во всю глотку заорал маньяк-педофил и ринулся на Булавина, размахивая маленькими, почти женскими, кулачками, совершенно беспорядочно молотя ими по воздуху.

Рэм перехватил его руку, для него эта падаль двигалась слишком медленно. Не боец - палач, каратель и садист. Раздался хруст ломаемой кости и бешенный крик, а Булавин продолжил давить, и через секунду обломок кости прорвал кожу на предплечье. С этим уродом он провозился минут пятнадцать, переломав все руки, ноги, расплескав яйца, затем раздробил таз, пальцы и суставы, собирался вырвать глаза, но не успел, сученок сдох.