По ту сторону жизни

Так всё?.. Пожалуй, так!

А отсюда – решения…

* * *На почту, стуча сапогами, зашёл бравого вида эмгэбэшник.

– Здравствуйте, девушки!

Две «девушки» лет за пятьдесят с сильным гаком подняли от конвертов, газет и бандеролей удивлённые глаза. И улыбнулись. Потому что капитан был молод, розовощёк, обаятелен и весел.

– Как живете-можете? – спросил капитан, сунув в окошко шоколадку.

– Спасибо, хорошо, – игриво ответили «девушки», машинально поправляя причёски.

– Ох и далеко вы забрались, просто край света, еле добрался.

– А вы зачем к нам?

– Направлен для дальнейшего прохождения службы! Невесты-то у вас тут имеются?

– Конечно. А вы холостой?

– Так точно! Жених по всем статьям! Где у вас начальство сидит?

«Девушки» указали на дверь.

– И как вашего начальника зовут?

– Анна Петровна.

– Вот спасибо…

Розовощёкий капитан шагнул за дверь. За которой перестал улыбаться. И даже перестал быть розовощёким – лицо его и глаза приобрели какой-то стальной оттенок, как и пристало офицеру МГБ при исполнении.

– Гражданка Феоктистова? – не спросил, пригвоздил к месту он.

– Что?.. Да… Я… – приподнялась и упала обратно на стул Анна Петровна. – А вы…

– Следователь МГБ капитан Егорушкин. По особо важным делам. Прибыл из Москвы.

Махнул перед лицом красной книжечкой, хотя полупарализованная гражданка Феоктистова в нее даже не заглянула – и так всё было понятно, без всякого удостоверения, по одному только взгляду, лицу и повадкам."

"Капитан с грохотом пододвинул под себя стул, сел на него и, пристально глядя на женщину, стал медленно, не спеша, прямыми пальцами, расстёгивать планшетку. Отчего гражданка Феоктистова чуть чувств не лишилась, припомнив все свои прегрешения, начиная с начальных классов средней школы, где она однажды раскрасила цветными карандашами портрет Сталина.

– Прошу о содержании нашего разговора никому не сообщать. Включая ваших близких. Вот подписка. Ознакомьтесь и подпишите!

Испуганная женщина взяла дрожащими руками листок и стала читать, не понимая содержания, потому что буквы прыгали по бумаге, как живые букашки. Но число десять она увидела. Десять лет за разглашение.

– Прочитали? Прошу! – Офицер макнул перо в чернильницу и протянул ручку Анне Петровне. – Вот здесь разборчиво подпись и число.

Женщина испуганно зацарапала пером по бумаге, ставя кляксы. Так она даже в первом классе не писала.