Героиня по вызову 3

Истово верующий же…

Я увидела краем глаза, как трактирщик делает шаг к блондинке. В его глазах горел безумный огонь фанатика, рука поднимала мясницкий тесак. Я беззвучно выругалась и попробовала шевельнуться – бесполезно. Тело вообще меня не слушалось, магические цепи были закрыты. Рие двигаться могла, но делала это очень заторможено, словно в густом киселе.

— Вы должны понять, леди Харт – мы делаем то что делаем только чтобы помочь вашей душе, — мягко сказала Анабелла, и в её глазах я увидела отблеск того же фанатизма, который вдруг разгорелся в глазах трактирщика – но фанатизма холодного, расчётливого и подлого, — недаром Триединая Мать говорила нам «Через боль и страдания лишь очистится заблудшая душа, ибо таковы наши пути».

Хотя бы пальцем пошевелить, ну же, хоть одну цепь активировать…

— Триединая мать ещё предостерегала от лжепророков и тех, кто Её волю хочет использовать ради своей выгоды, — раздался вдруг звучный голос, и тут же что-то свистнуло. Анабелла вскрикнула и отлетела от стола. Как только её рука оторвалась от досок, сияющий круг на мгновение мигнул. На мгновение – но мне этого было достаточно. Ощутив активировавшиеся цепи, я тут же приняла туманную форму и рванулась наперерез трактирщику, уже поднимавшему оружие над головой Рие. Времени думать не было, поэтому я решилась на то, что мне раньше и в голову бы не пришло – трансформировала конечность в момент материализации и сразу же ударила по руке трактирщика какой-то полулапой-полуклешнёй, получившейся в спешке. Нож отлетел в сторону, отрубленную кисть я поймала нормальной рукой и повернулась к жрице. И как раз вовремя — она явно оправилась от предыдущей атаки. Её посох был поднят и изливал струю ослепительного света на Грубера, который стоял перед своим столом, выронив свой лук и пытаясь закрыться от лучей.

Времени думать опять не было, так что я продолжала действовать по наитию – вытянув из отрубленной конечности всю кровь в шарик между пальцами левой (нормальной) руки, я сжала в руке отрубленную кисть и подключилась к ней собственными цепями, напрямую вливая ману в простейшее плетение. После чего крикнула:

— Эй, госпожа жрица, лови! – и запустила в неё кистью, которая прямо на лету расправила мгновенно высохшие пальцы с заострившимися ногтями, метя в пухлое горло. Женщина инстинктивно закрылась посохом и вокруг неё загорелся кокон защитного поля. Поздновато, правда – рука успела пролететь сквозь него и, попав в плечо, быстренько перебрала пальцами до горла, поднялась выше и вонзила узловатый большой палец в левый глаз по самую фалангу. Тут же раздался вой и защитный кокон вспыхнул так ярко, что я уже не видела его формы, только сияющий круг света.