По высшему классу

У актрисы никогда не хватало ни времени, ни терпения для примерки тех шестидесяти с лишним платьев, которые Вэлентайн делала для нее. Сейчас манекены были наряжены в тонкую ткань, нечто вроде тяжелого, но податливого тюля, который Вэлентайн использовала вместо традиционной кисеи, слишком жесткой, чтобы шить из нее костюмы 20—30-х годов — они должны лежать красивыми, изящными складками.

Помимо толпы манекенов, мастерская была завалена фотографиями кадров из фильмов с ранними Дитрих и Гарбо, пожелтевшими от времени газетами, где они были изображены сходящими с трапа трансатлантических лайнеров или позирующими для журналистов, а еще книгами по истории кино, которые принесли Вэлентайн в мастерскую, чтобы она могла их изучать.

В ее всегда аккуратной студии сейчас полный бардак, с раздражением подумала Вэлентайн. Впрочем, это не надолго. Здесь все же достаточно места, чтобы свободно перемещаться между манекенами, примеряя, прикидывая, закалывая податливую мягкую ткань; молчаливые безголовые фигуры были для нее более приятным обществом, нежели герои ночных телесериалов.

В течение нескольких часов Вэлентайн трудилась не покладая рук. Самая сложная часть работы была уже позади, Уэллс Коуп одобрил все эскизы, так что на следующей неделе предстояло разработать еще всего лишь шесть костюмов, а потом перевести их из тюля в настоящую ткань. Придется Мелани Адамс явиться сюда собственной персоной для последней примерки, но пусть уж решением этой проблемы займется мистер Коуп, сонно думала Вэлентайн, довольная проделанной работой. Утомленная, она опустилась в старый шезлонг и закурила «Голуаз», запах которого всегда напоминал ей о Париже. Она неизменно держала в мастерской пачку этих сигарет. Лежа в шезлонге и пуская время от времени дым, Вэлентайн чувствовала восхитительное расслабление… да, в своем новом доме она определенно отведет место под студию, подумала она, погружаясь в сон.

Горящая сигарета выпала у нее из рук, оказавшись на пачке старых фотографий, которые немедленно загорелись. От фотографий занялись подшивки газет, и через несколько секунд пылала уже вся студия. Тонкая ткань на манекенах и кипы бумаг дали шанс огню разбушеваться вовсю, и он быстро пожирал студию. Дальше пламя перекинулось в недавно отделанные кабинеты, затем на только что отремонтированную центральную лестницу и по ней — вниз, к разбросанным тут и там грудам строительных отходов. Банки с краской, стоящие на каждом углу, еще больше усилили пожар: многие из них были неплотно прикрыты, поскольку наутро штукатуры предполагали продолжить работу.