По высшему классу

— Да, конечно, — отозвалась Билли в пространство, где только что стоял Вито.

Наверное, сам Александр Македонский не чувствовал себя столь триумфально-уверенно, не был таким энергичным и возбужденным после очередной победы, подумала Билли, провожая глазами мужа, который в этот момент врезался в самую гущу шумной толпы гостей. Она вышла за него замуж, находясь в пылу страсти, совсем не зная его. И только став женой, поняла, сколько собственной страсти и чувств он отдавал работе, насколько был поглощен своими фильмами. Теперь, спустя десять месяцев совместной жизни, десять месяцев компромиссов, адаптации и узнавания, она думала, что примирилась с этим. Ну конечно, она должна была примириться с этим, уверяла себя Билли, пробираясь к лестнице; она принимала его таким, какой он есть, и сегодня все проходит так, как и должно быть, — шумное, безудержное веселье. Они празднуют достижение, в возможность которого верил только Вито: потрясающий фильм при малых затратах.

Проходя по гостиной, примыкающей к ее спальне, она заметила пачки нераспечатанных телеграмм, рассыпанных повсюду между корзинами цветов, которые стояли на столах, диванах и даже на полу. Завтра телеграммы надо будет собрать и отправить в его офис, и завтра же Джози просмотрит все визитные карточки, прикрепленные к корзинам, и составит список людей, которых надо поблагодарить. А сейчас ей предстоит одеться и спуститься вниз к гостям. Рано или поздно они уйдут, и тогда она останется наедине с Вито и с тем единственно важным, что он должен узнать за этот долгий день, в котором было столько шума и веселья.

Устало улыбаясь, Вито и Билли уже прощались с последними гостями, как вдруг позвонил охранник и сказал, что к дому подъехал еще один человек и спрашивает мистера Орсини.

— Джо, кто бы там ни был, скажите, что уже слишком поздно и прием окончен, — ответил Вито. — Что? Кто вы сказали? Вы не ошиблись? Да, да, все правильно, пропустите такси.

— Нет, это просто невозможно, — еле ворочая языком, возмутилась Билли, — здесь были даже повара и официанты, работавшие на картине. Вито, извинись, но не пускай больше никого. Я ложусь спать, если найду силы подняться по лестнице, я действительно с ног валюсь.

— Ну, конечно, дорогая, я сам управлюсь.

Минут десять спустя, когда она уже сидела перед зеркалом в ночной рубашке и начала снимать косметику, в комнату вошел Вито и закрыл за собой дверь.

— Так кто же это был, скажи на милость? — Она в изнеможении оперлась о туалетный столик.

— Э-э-э… это долгая история.

По его интонации и голосу она поняла, что он чем-то потрясен и что это не связано с только что закончившейся вечеринкой.

Она повернулась на банкетке и вопросительно взглянула на него.

— Неприятные новости, да?

— Не пугайся, Билли.