По высшему классу

Там же, в Нью-Йорке, она познакомилась с Джессикой Торп, с которой они вместе снимали квартиру и которая стала ее первой в жизни подругой. Сейчас Джессика по-прежнему жила в Нью-Йорке, но дважды в неделю они с Билли перезванивались. Джессика и Долли Мун были ее единственными настоящими друзьями.

Всего две близкие подруги, подумала Билли, не очень-то много, если тебе уже тридцать пять. В двадцать один она вышла замуж за Эллиса Айкхорна, и в течение семи лет, пока с ним не случился удар, их жизнь была заполнена делами и поездками по разным странам. За это время она, обладая поразительным вкусом и драгоценностями, которыми осыпал ее муж, прочно заняла место в списке самых изысканно одетых женщин мира. Если они не находились в разъездах, то отдыхали на вилле на Кап-Ферра или на ранчо в Бразилии, иногда проводили несколько недель в Лондоне, живя в отеле «Клэридж», где за ними был постоянно оставлен номер, а затем летели на Барбадос, в свой дом на океанском побережье, или, если хотелось, в Италию, где среди виноградников Неаполитанской долины у них был особняк. В Нью-Йорке они имели свои апартаменты в высотной башне отеля «Шерри Нидерланд». Их фотографии постоянно появлялись на страницах журналов, они входили в число избранных, тех, кого называют сливками высшего общества, и всем вокруг казалось, что их окружает масса друзей.

Но лишь сами Эллис и Билли знали, что в действительности скрывает от постороннего глаза недосягаемая привилегированность их положения: близость собственных отношений — вот то единственно важное, что имело в их жизни реальную ценность. Принимая гостей, общаясь с окружавшими их людьми, они тем не менее не искали и не заводили новых привязанностей — так велика была их поглощенность друг другом. Они словно очертили вокруг себя некий магический круг, переступить который не мог никто.

Когда в 1970 году с Эллисом случился удар, Билли исполнилось двадцать восемь. В течение пяти лет, до самой его смерти, она жила в Бель-Эйр в полном затворничестве, посвятив себя заботам о полупарализованном муже. Ее общение с внешним миром составляли лишь женщины из спортивного класса, чье плохо скрываемое любопытство по отношению к ней исключало любую возможность более близких отношений. Да и неудивительно, что их разбирало любопытство, вспоминала Билли: разве не оставалась она по-прежнему нелепой? Великолепно одетой, стройной, красивой, но нелепой — именно благодаря своему несметному богатству?

Так посмотри же правде в глаза: ты словно родилась, чтобы быть всем чужой. Да, она не вписывалась ни в одну из групп, существующих среди женщин этого города, где все занимаются только одним делом.