Вверх по течению (СИ)

Ох, как я часто жалею о своей летной кожанке из моего мира, когда застегиваю это творение местных скорняков. Да вот засада – там застежка «молния» повторить которую мне никак не удается. Так и лежит удобная летная кожанка из хорошо выделанного шевро в сундуке у дяди Оле на горе Бадон.

– В ваш кабинет здесь пойдем. Мне нужны дела на некоторых заключенных, – ответил я, надевая на голову кожаное кепи. – Архив ваш тоже там?

– Там, все там, – вздохнул он, поднимаясь.

– Кто, кроме вас работал с архивом?

– Только я, господин комиссар. Аристократы ленивы для этого. Отдадут приказ – я и разыщу, что требуется.

В кабинете писаря, действительно каморке три метра на полтора, Громмель быстро разыскал мне все дела инженеров томящихся в узилище. И даже выдал парусиновый портфель для их переноски. Также я приказал отыскать свое дело, оказавшееся вполне объемным – аж в два тома, и для него выбил еще один портфель.

Только успел хрупнуть застежками, как меня разыскали, докладывая, что меня какие-то офицеры кличут.

– Придется вам досыпать в камере. Но думаю, что это ненадолго, – сообщил я канцеляристу.

В ответ тот просто пожал плечами.

– Я с вами не прощаюсь, господин Громмель. Вы уже выслужили пенсию?

– Давно.

– Вот и хорошо. Примите стоически некоторое стеснение вашей свободы на первых порах. Идет следствие. Надеюсь, что оно не затянется.

На что он мне ничего не ответил. У меня же на него появились определенные виды. На заводе мы уже стали тонуть в бумагах.

Заперли архив и Громмеля увели в подвал. Пока в одиночку.

Портфели я отдал Тавору, сказав, что он за них головой отвечает.

В кабинете начальника контрразведки меня ждал армейский капитан в полевой форме с пистолетом Гоча на правом бедре. Довольно молодой. Лет двадцати пяти.

– Комиссар Бадонверт? – спросил он меня.

И удовлетворившись моим ответом, представился.

– Я – Фазан.

– Восемь, – сказал я.

– Четыре, – ответил мне он.

Все правильно. Пароль по ведомству Моласа на сегодняшний день «двенадцать». В любом наборе цифр. Притащил я такой пароль из Российской армии. Генералу Моласу он очень понравился.

– Принимайте заведование, капитан, – сказал я, – а мне пора во Дворец на заседание ЧК.

Уже в карете я засунул портфель со своим делом в рундук под сиденьем, туда, где лежал мой личный ручной пулемет с десятком запасных снаряженных дисков. Мало ли что может случиться? Раз я уже попал в дороге в переплет с одним револьвером в руках. Больше не хочу. Второй портфель с делами инженеров пристроил рядом на сидении. Его я отдам принцу. Он у нас председатель ЧК.

Доехали быстро. Пароль для улицы был «пятнадцать». Все остальные его не знающие могли передвигаться только между блокпостами.

А в городе совсем рассвело.