Вверх по течению (СИ)

Всех контриков рассадил по одиночкам, а их подследственных скучковал в камерах по четверо. Так что даже некоторый запас камер образовался в подвале. Ничё… Пригодится еще.

Прав был король, что беды наши вовсе даже не политические, а экономические. Все узники «кровавой гэбни» аристократов как на подбор состояли из инженеров будвицких производств самого плебейского происхождения. И не просто инженеров, а перспективных, инициативных и изобретательных, насколько я уже разобрался в местной кухне. Что стоит только одна знакомая фамилия заключенного – доктор химии Помахас. То-то гляжу, пропал он что-то в последнее время. А обещал тротил сделать в товарных количествах. Мне… И королю.

– Где протоколы на этого человека? – спросил я кирасира, которого звали Йозе Грабчик, как выяснилось.

Несмотря на бороду кирасир меня сразу узнал. За первые пять минут беседы он с душевным облегчением уяснил, что лично его во враги никто не записывает. Мало того, лично я ему по гроб жизни благодарен. И то, что еще некоторое время ему придется побыть тут, принял с пониманием. По крайней мере, внешне это выглядело так, а уж как внутренне… чужая душа потемки. Я ознакомил его с королевским указом о создании «Чрезвычайной королевской комиссии по борьбе с саботажем и пособничеством врагу» и ее практически неограниченными полномочиями. А также с мандатом, что я сам являюсь комиссаром этой комиссии, которых согласно указу в коллегии всего семь персон на все королевство. Под конец взял с него письменное обязательство о сотрудничестве с означенной ЧК. Благодарность благодарностью, а процедура процедурой. Дела подшивать требуется.

– У письмоводителя все протоколы, ваша милость, – ответил он. – Вы его знаете. Все допросы здесь только он протоколирует и хранит их в железном шкафу у себя в коморке за кордегардией. Это в конце коридора.

– А ключи от этого шкафа он с собой домой уносит? – заподозрил я.

– Именно так, ваша милость.

– Ну и порядочки тут у вас. Бардак, – не удержался я от комментария. – Хотя в борделе и то порядку больше…

Так и вспомнился сразу «Круазанский приют» с его четкой организацией.

– Так с самого начала здесь заведено, ваша милость. И не мной.

– Хватит меня «милостью» звать. Обращайся ко мне «господин комиссар».

– Как скажете, ваша милость, – потупился кирасир, явно не соглашаясь со мной.

Еще бы… Не к каждому заключенному целый король в камеру заходит, чтобы освободить. А эту сцену он сам видел. Как и мой завтрак с королем.

– Знаешь, где писарь живет?

– Так точно, господин комиссар.

Я позвонил в простенький серебряный колокольчик. Отметил про себя его хороший звон, почти хрустальный.

В кабинет вошел, прикрепленный ко мне в качестве порученца рецкий унтер – офицер, хорошо знающий общеимперский язык.