Вверх по течению (СИ)

– Почему вы так думаете? Хутор лесной – все в одном месте. Они дегтем промышляли, как в сказке Налогового департамента записано.

– Осмелюсь вам заметить, господин следователь, как сельский житель… деготь никто и никогда не гонит дома – вонючее это занятие. Ищите их смолокурню в лесу или заимку охотничью. Там они могут нужные вам улики хранить, если совсем дурные, но если умные, то есть у них потайной схрон в лесу. Только тот тяжело будет найти не зная примет. А кто их повязал?

– Лейтенант Щолич. Он поставил караульный взвод на лыжи, выдал патроны и выступил через десять минут по вашему прибытию на полигон. Прямо по бандитским следам на хутор и вышел. Заарестовал там всех, повязал и околоточного вызвал. У них, у лесовиков этих, в банде баба была за атамана. Мать ихняя. Куда катится мир?.. Вот здесь, господин фельдфебель, распишитесь под протоколом и я вас больше не побеспокою. Выздоравливайте. Честь имею.

Двое санитаров вошли в мою палату и, не проронив ни слова, в три приема вынесли из нее лишние койки.

– А почему эта палата совсем пустая? – спросил я санитарку, которая в очередной раз меня обмывала.

– Распоряжение такое вышло: отдельно вас держать. Доктор этим страшно недоволен, так как мест не хватает. Ранетые с фортов потоком прут. Давит там нас царь, но наши форты ему не отдают.

– Странно все это, – задумался я. – И кто так распорядился?

– А я знаю? – пожала она полными плечами.

Уже почти неделя прошла, как лежу я в этой палате как в одиночке. За это время мне еще раз чистили рану, которая по ощущениям у меня на полспины. Ну, да… я же почти лежал на лошадиной спине, когда по мне пуля попала. Пробила лядунку с револьверными патронами, вспорола полушубок, чиркнула по спине, ударила в лопатку и ушла в сторону, застряв под кожей. Был бы калибр винтовки покрупнее я бы так легко не отделался. После чистки мне еще примотали плотно левую руку к туловищу. В принципе я и вставать уже мог, только дышать было больно почему-то еще. А вот температуры и лихорадки больше нет.

И вообще ощущение нехорошее, будто забыли про меня все.

– А с полигона ко мне кто-нибудь приходил? – поинтересовался я у санитарки, несколько обижаясь в душе на сослуживцев.

– А то? Только их никого до вас не допускают. Вон в колидоре даже солдата поставили с ружьем. Значит, никого не пущать сюда.

– Вот оно как… А записку вы передать сможете?

– Зазнобе, небось? – улыбнулась женщина по – доброму.

– И ей я тоже напишу, только настоящее письмо, потому как она у меня на другом конце империи живет, – вру напропалую. – А сейчас надо моему другу записку передать, чтобы привез мне мыльно – рыльное и другое что мне потребное. А то… – провел я правой рукой по подбородку, – зарос я как пугало.