По встречной

— Но прошлое нельзя изменить! Если вас не устраивает наша ситуация, мы можем уехать!

Дахе испуганно взглянула на нас.

— Нет! Вы не можете уехать! Катя, мы рады видеть тебя в нашем доме! Просто… мы не ожидали такого!

Она протянула ко мне свои руки, а потом на миг обернулась на сына. В карих глазах блеснули слезы.

— Не знаю, как я смогу пережить, что у меня украли возможность видеть, как растет моя внучка! Я не держала ее на руках, когда она родилась, ничему ее не научила… Но ты спасла нашего Влада. Если бы ты не помогла ему, мы бы не видели его сейчас живым. А внучка — бесценный подарок! Никто не виноват в том, что случилось. Надеюсь, вы задержитесь у нас, и нам удастся хотя бы немного сблизиться..

Мужчины молчали, но отчаяние матери Влада передалось и мне. В глазах защипало, и я почувствовала чудовищную усталость от царившего в гостиной напряжения.

В тот вечер родственникам сообщили, что в связи с непредвиденными обстоятельствами праздник отменяется, а торжество ограничится небольшой гражданской церемонией.

Старшему поколению удалось договориться о выездной церемонии через две недели, и в доме начались приготовления к свадебному торжеству.

Жанна с Мариеттой уехали в город, а мы остались с родителями.

Нас с Владом так и не поселили в одной спальне. Ему выделили комнату на втором этаже. Никто из старшего поколения даже слышать не хотел о том, что мы можем делить постель до свадьбы.

Впрочем, мое напряжение было настолько сильным, что я бы не посмела прикоснуться к Владу в доме его семьи. Думаю, он тоже это понимал. Мы ограничивались простым общением. Поцелуи, объятия — даже это стало редкостью и не на глазах у всех.

Любопытные взгляды в мою сторону постепенно гасли, и я понемногу знакомилась с родными Влада. У его тети Жанны кроме младшей Мариетты был старший сын Руслан. Немногим младше Влада, он приезжал в дом родителей чаще всех. Они с Владом были похожи внешне, и много времени проводили вместе. Руслан был единственным, кто не относился к нам с дочкой, как к странному недоразумению, с которым не знают, что делать.

Дахе очень переживала. Ее настороженность и боль от того, что она не знала свою внучку с рождения, так и не отступила. Внутри меня, привыкшей к независимости, все бурлило от возмущения и обиды, но я молчала. Я и представить не могла, что в семьях еще живы традиции, которые в современном мире считаются абсурдом! Несколько раз мне хотелось забрать дочь, сесть в машину и уехать. Но стоило взглянуть на Влада, и мысли о бегстве отступали. Он переживал, я чувствовала его напряжение. Он почти не отходил от нас с дочкой — все время опекал, как будто хотел заслонить собой от горечи во взглядах своих родных. Я не могла предать его в такой сложный момент.