По велению короля

 – Пишите: «Обещаю вам, милорд, что в иной день, в некоем отдаленном году, когда у меня появится законный наследник, я, с вашего согласия, повторю свой вызов».

– Весьма великодушно, – согласился Айала, хотя втайне считал подобное дополнение совершенно ненужным. Однако он понимал, что Якову Стюарту нужно утешить раненую гордость, и, честно говоря, ничего плохого в его словах не было.

Когда письмо было скопировано, подписано, запечатано и отослано, король попросил оставить его одного. Его графы и лорды были так счастливы, что не стали спорить. Де Айала один понимал, как смущен и сконфужен Яков. Как угнетен тем, что ему пришлось сделать. Интуиция, никогда не подводившая короля, на этот раз подсказывала, что если бы поединок состоялся, тело графа Суррея отвезли бы домой и похоронили с почестями. И теперь Яков Стюарт точно знал, что, поддавшись на уговоры де Айалы, подписал себе смертный приговор. Они с графом встретятся еще раз, и этот день будет последним в его жизни.

Король распустил приграничных лордов и вернулся в Эдинбург с маленьким войском и своими лордами. Конал Брюс и Дункан отправились в Даффдур, где их с радостью встретили жены. Англичане не перешли границу, чтобы погнаться за шотландцами: зима была на носу, а граф Суррей не позаботился запастись провизией. Поэтому и они разъехались по домам. Приехавший Херкьюлиз Хепберн рассказал, что в разоренном замке Эйтон было подписано перемирие с англичанами на будущие семь лет. Король не получил спорный город Берик. Но в договоре детально описывались права мирового суда для людей, живущих по обе стороны границы. Оба короля, очевидно, пытались навести порядок в своих приграничных владениях.

– И наш король, – добавил Хепберн, – согласился прекратить всякую помощь претенденту. Отныне он будет называться не королем Ричардом Четвертым, а герцогом Йорком. И мы не выдадим его ни королю Генриху, никому иному. Могу сказать, что в Хантли все счастливы, а особенно Кэтрин Гордон.

– Мой кузен делает все, лишь бы не признавать свою ошибку, – язвительно заметила Адэр.

– Перестань, женщина, – велел Конал.

– Но ты еще не все выложил, верно? – спросила Эллен, уютно устроившаяся на коленях мужа.

– Да, – кивнул Хепберн. – Король предложил герцогу титул шотландского графа вместе с небольшим поместьем и доходом, если тот откажется от претензий на английский трон и все английские титулы. Глупец, разумеется, противится что есть сил, но Гордоны пытаются убедить его принять предложение, ради своей дочери. Она снова беременна, а ведь ее первенца трудно будет назвать крепким парнем.

– Бедняжка, – вздохнула Эллен. Адэр изогнула бровь:

– Жалеешь ее? После того, как она так с тобой обошлась?

– Жалею, – упрямо подтвердила Эллен. – У нее нет ничего. У меня есть все.