Двойной удар по невинности

И тут же остановилась, словно сама испугалась того, что собиралась сделать.

Не помню, как оказался рядом с ней. Ноги сами вели меня, в то время как руки схватили и притянули в жадные объятия мою бывшую невесту. Ту, что сбежала, бросив меня накануне свадьбы. Ту, что я обманывал без зазрения совести, не считая это чем-то ужасным.

Наши губы встретились, и я готов был поклясться, что именно она стала инициатором сумасшедшего, разрывающего легкие в отсутствии воздуха поцелуя. Я вжимал ее в себя, боясь отпустить хоть на миг, сминал ее платье, подтягивая его вверх и касаясь округлых ягодиц, оторвался на миг от губ и… отлетел на несколько шагов назад. Она меня оттолкнула. Шумно дыша, Кристина оправляла платье в чертов горох и пыталась испепелить меня взглядом!

– В чем дело? – спросил я, чувствуя себя совершенно нелепо. Только что мы оба плавились от страсти, и тут этот протест. К чему?

– В чем дело?! – закричала она, поджимая губы так, словно собиралась заплакать. – И ты еще спрашиваешь?!

– Кристина. – Нахмурившись, я попытался приблизиться, но тут же наткнулся на вытянутую вперед ладонь."

"– Хватит! Дитрих, я прошу тебя! – Она мотнула головой и нервно выдохнула. – У меня есть жених. Понимаешь? Он умный, честный и верный. Он меня любит. А я…

– А ты его нет, – зло выплюнул я. Ее слова подействовали на меня, как холодный душ. Отрезвили и заставили прийти в себя. – Или хочешь сказать, что только что тебе было противно?

– Нет, – она обняла себя за плечи и отвернулась. – Но это не значит, что мы поступили правильно. Наши отношения никогда не были правильными! Нельзя, просто недопустимо начинать это снова. Ты понимаешь?

Последние слова она почти шептала.

– Уходи. Давай оставим эту ночь в наших воспоминаниях, как нечто хорошее. Как прощание с прошлым. Пожалуйста.

Внутри все горело огнем. Невысказанные слова, обиды, они как занозы оставались все это время где-то там, где теперь барабанило свихнувшееся сердце. И теперь боль вернулась – я ощущал ее физически, будто кто-то сорвал пластырь с незаживающей раны.

Резко развернувшись, вошел в ванную, стащил с сушилки все еще мокрые джинсы и молча оделся. В комнате нашел свой пуловер, надел его на ходу. Остановившись рядом с открытой, но так и не начатой бутылкой вина, налил себе полный бокал и, вытянув руку вперед, объявил:

– Что было, то прошло! Вот и черт с ним!

Ухмыльнувшись, выпил до дна, вернул бокал на стол и, больше не оглядываясь, ушел, прихватив с двери куртку.

На улице было темно, сыро и как-то тоскливо. И в этом я нашел отражение своего состояния. Сев в машину, включил зажигание, услышав между делом, как хлопнула входная дверь.