Двойной удар по невинности

Ошибешься хоть на толику – блюдо будет безнадежно испорчено. Возможно, съедобным, но уже не совершенным.

Я надел фартук, а после почистил и нарезал овощи для гарнира, закинул их тушится и взялся за мясо. Отчего-то я был уверен, что Лена любит мясо с кровью. Об этом мне заявлял буквально весь ее вид.

Раскалил сковороду, оценил толщину стейка, просчитывая в уме время готовки. Девяносто секунд с одной стороны. Девяносто с другой. И так три раза. Соль и перец добавил на самом последнем этапе, а еще веточку тимьяна и чеснок для аромата.

– Ничего себе! – раздалось по-русски со стороны входа на кухню, и я дернулся от неожиданности.

Это же надо было расслабиться настолько, что даже не услышать, как вернулась Лена.

Я обернулся и увидел, как она совершенно беспардонно смотрит на меня, привалившись к дверному косяку. Скользит внимательным взглядом, не отрываясь ни на мгновение. Да я и сам хорош.

Откровенно подвис, увидев вид, в котором она заявилась на кухню.

Раньше мне казалось, что короче шорт, чем те, в которых она меня встретила впервые, быть не может. Но нет! Вот они на ней.

Почти трусики, едва прикрывающие попку.

И маечка в облипку, из-под которой торчит блестяшка пирсинга на пупке. Но что самое кошмарное… Теперь нет черепушек, вместо них персики! Два абсолютно бесстыдных персика, на каждый груди по штуке.

Шайсе!

Что творит эта женщина? Она сумасшедшая? Неужели не понимает, какую реакцию вызывает в таком виде?

Я никогда не трахался на кухне, всегда предпочитая традиционные поверхности… но вот сейчас захотелось. До боли в яйцах захотелось кинуть нахрен недожаренное мясо и то, что его надо снять с огня через десять, а может быть пятнадцать секунд, и накинуться на эту девчонку, чтобы разложить на обеденном столе. Стащить эту маечку, шортики и всадить ей по самые яйца.

– Мясо сейчас подгорит! – вырвал из этих мыслей ее голосок, и я титаническим усилием заставил себя отвернуться к плите.

Передержал!

Я одной стороны стейк пересушился и даже немного подгорел.

– Ух-ты с корочкой! Прямо как я люблю! – заглядывая мне через плечо, заявила поганка, и пока я переваривал ее восторженную реплику, сама бесцеремонно подцепила вилкой со сковородки один из стейков и перетащила на стоящую рядом сервировочную тарелку."

"А дальше она ела это чертово несовершенное мясо, нахваливала блюдо, отрезая кусочек за кусочком. Вполне искренне и даже не язвя благодарила меня за ужин, но я почти все слова пропускал мимо ушей. Потому что взгляд упорно следил за тем, как она подносит вилку с мясом ко рту, аккуратно обхватывает губами стальные зубчики, снимает с них кусочек стейка, а потом слизывает соус с губ.

Мне оставалось только благодарить человека, придумавшего фартук.