По ту сторону жизни

Словно с белым светом прощался…

– Ну да, прощался, на солнышко с облаками глядя… Как гимназистка, только что не рыдал… Что за бред поэтический? Не тот человек «Полкан», чтобы нюни перед смертью распускать – боец он был и не раз смерти в лицо глядел. И что, каждый раз с облачками и цветочками прощался? Не на небо он показал, а знак нам дал. Сперва головой помотал, а потом глазами вверх показал. Вначале «нет», после «да». Чего проще! На «Хозяина» он указал. Который сверху!

Затихли все, «Полкана» и смерть его вспоминая. А ведь верно: зачем ему было в смертный час свой башкой мотать и глазками дёргать? И в глазах его перед уходом ни страха, ни жалости к себе, ни растерянности не было – в упор он на них смотрел, как будто объяснить что-то хотел! Сказать…

Нет…

И да!

Сошлось всё – и пакет, и офицерик, и лагеря захват, и торопливый расстрел «Полкана», и знаки его…

Молчат командиры, боясь сами себе в том, что понимают, признаться."

"– А зачем же Берия…

А дальше продолжить страшно!

– Затем, что шатается наш «Хозяин» и нами прикрыться решил, – задумчиво произнёс «Крюк». – Стар он стал, боится наркомов своих! Видал я в шайках, как заговоры против главарей плетутся, как в одночасье шестёрки их жизни лишают. Были мы под «Хозяином», а теперь – под Берией. С ведома «Хозяина» или нет, про то нам не скажут! Люди мы подневольные, выбирать не приходится. Кто хавку нам с рук даёт, тому мы и служим. Теперь вот «пиджаку».

– Нет, – мотает головой «Кавторанг». – Врешь ты, «Крюк»! У нас партия, члены ЦК, верные ленинцы, не может быть такого, чтобы они друг против друга шли. А Он – Верховный наш, Победитель, кто против него осмелится?

– А как же Тухачевский, Якир, Блюхер? – напомнил «Партизан».

– Это ошибка была, это изменник Ягода их под вышку подвёл, а Берия, когда в НКВД пришёл, он его расстрелял и тысячи зэков на волю выпустил. Они с «Хозяином» рука об руку, они войну выиграли!

Смотрит «Крюк» на «Кавторанга», возразить что-то хочет, да молчит.

– А может, ты и прав. Да и не знаем мы ничего. Ни я, ни вы! Трёп всё это. Я сболтнул, вы послушали. И забыли. Один чёрт, изменить мы ничего не можем – как были зэки, так и остались, а кто в вертухаях ходит – не нашего ума дело… Так, кап-два?

Кивнул «Кавторанг», даже как-то облегчённо.

– Пусть так и будет, – подвёл черту «Абвер». – Наше дело маленькое – копай да руби. Одно скажу, служба нынче пойдёт иная, такая, что косточки затрещат. Не даст нам спуску «пиджак», этот жать умеет.

И все с тем согласились – не прост «гражданский», ох, не прост…

* * *Стоит «Абвер» по стойке смирно, не по-нашему, по-немецки стоит, пятки вместе – мыски врозь, ладони к бёдрам прижаты, локоточки в стороны оттопырены. Крепко в него немецкие унтеры строевые приёмы вбили – на всю оставшуюся жизнь.

Перед ним Пётр Семёнович сидит.