По ту сторону решетки

Осознание этих неписаных истин не давало мне уснуть весь вечер, после того, как я вернулась к себе. Заставляло бесцельно бродить из угла в угол, бестолково метаться, не находя себе места. Бороться с желанием позвонить Лазареву, хотя бы даже просто для того, чтобы узнать, ответит он или нет.

Я снова вернула себе свободу и возможность самой планировать собственную жизнь. Только теперь поняла, что моя зависимость от Дэна делает эту свободу совершенно не нужной, бесполезной и бессмысленной.

Оказалось, что её отличие от одиночества вовсе не в осознанности выбора. Оно в том, является ли отсутствие рядом некоторых людей тем, чего хочется. Мне же хотелось, чтобы рядом был Лазарев, а его не было.

По этой причине собственная постель казалась неуютной и неудобной. Отсутствие кондиционера, к которому я тоже уже успела привыкнуть, создавало дополнительный дискомфорт, и всю ночь я проворочалась в маетной и тяжелой полудреме, терзаемая воспоминаниями, короткими обрывочными снами и не самыми приятными мыслями.

Тем не менее, это не являлось уважительной причиной для неявки на допрос в следственный комитет, где я была в заранее обозначенные Серегиным девять часов тридцать минут утра.

— Привет, великолепная Ева Ясенева — укротительница злобных краевиков, — радостно махнул следователь, когда выяснилось, что моя подзащитная еще не явилась.

В присутствии клиентов или других сотрудников он никогда не позволял себе подобного панибратства, однако, когда никого из них рядом не было, мы могли общаться почти дружески, четко разделяя эту дружбу с работой, в которой часто становились по разные стороны баррикад.

— И тебе привет, — сделала я шутливый книксен, благосклонно признавая свои регалии. — Моя подзащитная еще не подошла?

— Нет, но звонила, сказала, что задержится. Не стой в коридоре, заходи.

Я не стала отказываться и прошла в светлый кабинет, стуча по напольной плитке набойками острых каблуков. Глянула на смарт-часы:

— Думаю нет, вы же все равно молчать будете, да?

— Не молчать, а пользоваться правом, предусмотренным статьей пятьдесят первой Конституции, пока не будет ясно, нужно вообще говорить или нет. (прим. статья 51 предусматривает право граждан не свидетельствовать против самих себя или своих близких родственников)

— Пока мне это и самому не ясно, возможно она так и останется свидетелем и говорить вам так и не придется. Кофе будешь?

Я уже успела узнать, что кофе в следственном комитете пьют, хоть и свежесвареный, горький и очень крепкий. Видимо, Дэн именно здесь к такому и привык. Поэтому, отрицательно качнула головой. А он вдруг спросил:

— Правду про вас с Лазаревым в новостях пишут?

Вот, оказывается, зачем он меня позвал — слухи пособирать.