По ту сторону решетки

И я хотела было ответить, что в любом случае буду настаивать на том, чтобы моим защитником был именно Дэн, но не успела.

— Бросьте, Степан Петрович, моё присутствие спасало и не от такого, — резко прозвучало, со стороны дверного проёма и Лазарев уверенно вошел в зал.

Я даже сначала не поверила собственному счастью и несколько раз удивленно моргнула, чтобы удостовериться в том, что происходящее не является плодом моей воспаленной гормонами фантазии.

Но идентичное моему ошеломление читалось и в лицах остальных присутствующих.

К тому же, Дэн действительно был настоящим, а его умение эффектно появиться в который раз заставило моё сердце биться чаще положенных ста ударов в минуту.

— Надеюсь, я не опоздал? — деловито осведомился адвокат, встретившись взглядом с изумленным судьей.

Но в следующий момент Кислицын преодолев замешательство, усмехнулся:

— Опоздал, конечно, Денис. На месяц. Будем теперь ежедневно только твои дела рассматривать.

Судья даже глаза закатил демонстративно, но по улыбке и фамильярному обращению не похоже было, чтобы он злился.

О том, что Лазарев был в больнице, без слов говорила его левая рука, висящая на перевязи поверх темно-коричневой жилетки костюма-тройки, а накинутый на плечи пиджак в тон не позволял моему полному беспокойства взгляду понять, имеются ли на теле адвоката еще какие-нибудь повреждения.

— Отлично, — отозвался Дэн, подходя ближе и останавливаясь у одного из столов, выставленных в ряд возле моей клетки. — Только пока вы не возобновили аудиопротокол, мне нужно переговорить с подзащитной. Дайте нам пару минут.

Он не спрашивал. Ставил в известность. Непривычно бледный и измученный вид Лазарева был обманчив — он продолжал считать себя хозяином положения, где бы ни находился.

— Ладно. Но не больше. Мы и так задерживаемся по времени, — сдался без боя Кислицын и вышел в совещательную комнату, мелькнув развевающейся при ходьбе черной мантией, словно Зорро или Бэтмэн своим плащом.

Остальные присутствующие тоже покинули зал заседаний, оставшись в коридоре за закрытой дверью, чтобы дать нам возможность поговорить «наедине и конфиденциально», как предусматривал закон.

И я замерла напротив Дэна, делающего к клетке еще один шаг. Казалось, что в тишине огромного помещения, в котором мы остались вдвоем, стук моего сердца отражается гулким эхом от высоких потолков.

— Знала, что ты придешь, — выдохнула я негромко.

Мы стояли так близко друг к другу, почти касаясь железных прутьев с обеих сторон, что я чувствовала его дыхание на своей коже, плавилась под взглядом глаз цвета грозового неба и ощущала, как пряно-травянистый аромат его парфюма окутывал меня, заполняя легкие.