По ту сторону решетки

Но так и не дала новых показаний, потому что всё еще надеялась на то, что Дэн сможет что-то изменить, хотя неизвестность, связанная с его отсутствием и сводила меня с ума.

Впервые за все время нахождения в неволе пожалела о том, что у меня нет телефона и отсутствует любая возможность узнать о том, что вообще происходит в мире за стенами СИЗО.

Тем не менее, конвоиры каждый день сменяли друг друга, продолжали приходить передачи, солнце вставало утром и садилось вечером. Это означало, что мир не рухнул, хотя мог бы, учитывая, что Лазарев не исполнил свое обещание.

Тот факт, что я снова оказалась в камере-одиночке изолятора временного содержания своего родного города, говорил о том, что на ближайшее время назначено судебное заседание по моему делу. А еще то, что я снова оказалась в отправной точке своего пути к восстановлению справедливости.

Вот только станет ли эта точка и окончательной, закольцевав этот порочный круг? Или будет началом нового этапа — этапа исполнения наказания в виде лишения свободы за преступление, вины в котором я до сих пор не чувствовала.

У меня было предостаточно времени для философских рассуждений на тему того, виновата ли я в произошедшем. Для мыслей о том, заслужила ли я всё то, что со мной происходит. О том, в какой момент моя жизнь свернула с гладкой утоптанной тропинки в дремучие дебри темного леса, полного опасностей и чудовищ, подстерегающих за каждым поворотом. И однозначного ответа на этот вопрос я так для себя и не нашла.

Возможно поэтому я до сих пор и сомневалась в том, стоит ли давать показания и какими они вообще должны быть. Не хотела больше брать на себя ответственность за неправильный выбор. По этой же причине я, наверное, до сих пор ждала, что Лазарев сделает этот выбор за меня.

Надеялась, что в изоляторе встречу кого-то, у кого смогу осторожно выведать о том, как дела у Дэна. Однако и этот план оказался невыполнимым — все сотрудники, с кем я успела столкнуться с момента возвращения, были незнакомыми и малообщительными.

— Ясенева, передачу прими, — громыхнуло из лязгнувшего дверного окошка, и чья-то рука просунула в него небольшой пакет и опись.

Отправителем значилась Аллочка, и это радовало. Поставив подпись в нужном месте, вернула опись сотруднику, а сама заглянула в пакет в надежде, что найду там какую-нибудь записку от подруги. Но записки не было.

Зато был новый спортивный костюм, непрактично белый, брендовый и явно дорогой, без слов говоривший о том, что Аллочка хотела меня поддержать и порадовать. И кроссовки, тоже белые, с липучками вместо шнурков. Еще я нашла внутри упаковку шоколадных конфет и печенья и на минуту предалась ностальгии по нашим с ней посиделкам с любимыми вафельными тортами.